File-Id: СВ-2-Ковчег-01-02 Пролог Венера Last-printed: 0/0/0000 0:00:00 a0/p0 Григорий Бондарчук СОЛНЕЧНЫЙ ВЕТЕР (книга вторая) Ковчег Содержание Пролог 2 Галактион-5 2 Космическое пространство в окрестностях системы звезды Вольф-359. Дальность 7,7 световых лет от Солнца. 2044-2045 год. 2 Экзамен на отлично 5 Марс. Страна Изиды, предгорье Большого Сирта. 2050 год. 5 Сын двух отцов 7 Марс. Исследовательский городок, Кидония. 2050 год. 7 Старый император 13 Марс. Цербер, Столица Империи. 2050 год. 13 Глава I. Венера 18 Учебная атака 18 Марс. Причальный терминал Деймос. 2050 год. 18 Неожиданный выбор для сына сенатора 24 Земля. США. 2050 год. 24 Обитатели Бейкер-стрит 28 Марс. Цербер. Жандармское управление Империи. 2050 год. 28 Венера. Орбитальная база Империи. 2050 год. 32 Блаженный Папилон 40 Венера. Добывающая база «Хот-Хэлл». 2050 год. 40 Продолжение – читайте в книге!!! Примечание: Пролог Галактион-5 Космическое пространство в окрестностях системы звезды Вольф-359. Дальность 7,7 световых лет от Солнца. 2044-2045 год. «Галактион-5» сбросил изъеденный микрочастицами в перелете защитный кожух, завершил активное торможение и погасил межзвездную скорость. Маритовые зеркала реинкарнационной камеры его двигателей медленно остывали после почти двух месяцев непрерывной работы. Сами двигатели уже втянулись в корпус аппарата и спрятались за мощной бронеплитой. Когда Галактион-2 завершит свою миссию в этой звездной системе, он оторвется от притяжения Вольф-359 и устремится обратно к Солнцу и Земле, чтобы принести своим создателям сведения о том, что он обнаружил в этой звездной системе. Вот тогда его маршевые двигатели снова понадобятся, а сейчас они должны быть защищены – мало ли что ожидает аппарат в этом неизвестном мире? Ведь если что-то случиться с ними – аппарат никогда не сможет вернуться к Солнцу и сообщить своим создателям о своих открытиях и наблюдениях. Центральный компьютер Галактиона, выгрузил часть навигационных программ, и запустил задачу предварительного анализа звездной системы. Галактион уже попал в зону тяготения Вольфа и плавно двигался с набольшим ускорением по направлению к центру системы. Если ничего не предпринять, то через двадцать лет он бы вышел на низкую орбиту над самой звездой. Однако это не входило в планы Галактиона, компьютер выдал команды на маневровые двигатели, исправил движение таким образом, чтобы в течение недели выйти на стационарную орбиту у Вольфа на дистанции около 60 миллионов километров. В ходе сближения со звездой, бортовой телескоп обнаружил несколько крупных тел, которые вращались в одной плоскости. Галактион, однако, выходил на орбиту под острым углом к плоскости вращения, компьютер корабля разумно предположил, что гораздо безопаснее находится в эклиптике местной планетной системы, чем два раза за виток иметь удовольствие неожиданных встреч и скорректировал движение еще раз. Когда Галактион завершил первый виток на стабильной орбите, он уже знал, что у Вольфа имеется две больших планеты – размером с Землю. Сам Галактион находился в относительно близости от дальней планеты. В системе Вольфа обнаружилось огромное количество всякого космического мусора, сосредоточенного в обширном поясе астероидов. Этот пояс на дальности в пятьдесят миллионов километров превращался в плотную пылевую сферу и разделял планеты. Если бы компьютер Галактиона был способен на эмоции, то он бы вытер холодный пот со лба, удивился и сказал «как мне повезло, что я не сразу попал в эклиптику?». Но серийный нано-компьютер Галактиона не имел эмоций и только педантично запротоколировал полученные данные. С момента прибытия, компьютер Галактиона педантично прослушивал все известные ему диапазоны радиоволн и других излучений. Не найдя ничего регулярного или похожего на разумные сигналы, Галактион выдал на основных частотах Империи свои позывные и запрос на свободное движение. Затем стал ждать ответа диспетчерской. Ждал он ровно столько, сколько потребовалось радиоволнам, чтобы пересечь все систему Вольфа и вернуться обратно. Однако ответа он не получил. Несмотря на такое невежливое обращение, компьютер Галактиона еще три раза повторял эту передачу и только после этого решил для себя, что раз ему никто не отвечает, то он вправе поступать по-своему. Теперь Галактиону следовало известить своих создателей, что он добрался нормально и даже кое-что разузнал. Компьютер Галактиона кропотливо подготовил очень сжатое сообщение о проделанной работе и результатах. Закачал его в память специального модулятора и выпустил первый и единственный сигнальный зонд. Зонд отстрелился в направлении Солнца и стремительно начал ускорение. Когда он выжег почти все свое горючее и находился уже далеко за пределами системы Вольфа, Зонд выдал предупредительный сигнал и, спустя некоторое время засверкал красивой, направленной в сторону Земли, микро-ядерной вспышкой. Те несколько секунд, которые неистово горел этот плазменный огонь, маритовые отражатели зашифровали в импульсе драгоценную информацию, и свет этого далекого взрыва отправился в дорогу к Земле и Солнцу, чтобы достигнуть их только через долгих семь с лишним земных лет. Компьютер Галактиона зафиксировал импульс сигнального зонда и отметил в лабиринтах своей памяти, что сигнал отправлен. Он снова стал внимательно изучать обстановку и движение тел в этой неизвестной системе. Когда он, так решили его создатели, смог уверенно прогнозировать положение массивных тел в системе Вольфа на месяц вперед, а это ему удалось только спустя несколько суток, он ввел полетное задание в первый исследовательский зонд. Затем он протестировал зонд и выпустил его в пространство. Исследовательский зонд уже не имел достаточно интеллекта, чтобы самостоятельно менять программу полета, да и запаса топлива у не было не очень много – только, что бы в течение месяца пройти сквозь пояс пыли и малых планет и выйти во внутренние области Вольфа. Там ему предстояло попробовать приблизиться к Вольфу на расстояние около 40 миллионов километров, найти внутреннюю планету и стать её вечным спутником. Зато, в отличие от Галактиона, исследовательский зонд располагал целым арсеналом различных приборов и датчиков, которые постоянно изучали, измеряли, фотографировали и сканировали весь его путь и все, что он видел. Зонд легко прошел основной пояс, так как сам по себе был достаточно мал, что бы столкнуться с крупным телом. Тем не менее, в средине пояса ему пришлось выполнить маневр уклонения от обезумевшей кометы, которая двигалась вопреки всем правилам этой системы. Теперь же он выскочил из этого негостеприимного сада камней и льда и устремился в облако разреженной пыли и газа, которое окружало Вольф. Зонду пришлось несладко в такой обстановке, так как затормозить он не мог, а при его скорости частички пыли немилосердно секли и нагревали его маритовую броню. Однако этот же песок и стал тем самым тормозом, который погасил скорость зонда и снес его по направлению вращения облака. Когда же зонд, наконец, выскочил из неприятного пылевого облака, то оказалось, что он преодолевал его больше двух месяцев, вместо пятнадцати дней, как рассчитал Галактион. Тем временем, Галактион, получая от зонда постоянные сообщения, спокойно ожидал прохождения пылевой сферы и дождался. Спустя три месяца Галактион невозмутимо принял от Зонда цифровую фотографию красивой белой звезды и двух планет, находящихся внутри пылевой сферы. Одна из них была немного меньше Земли и на снимках видимого спектра светилась голубым цветом. А вторая, даже зонд её заметил не сразу, была очень маленькой, не больше двух километров в диаметре, и двигалась она почти под самим куполом пылевой сферы в противоположную от вращения всей системы сторону. Создатели Галактиона не научили его удивляться, поэтому он скрупулезно все запомнил и стал готовить второй зонд. Первый же, практически полностью исчерпал свой ресурс, у него даже не хватило сил дотянуть до большой планеты и выйти на её орбиту, как хотелось. Он так и остался маленьким спутником, блуждающим между пылевой сферой и Вольфом. Галактион применил эвристики и рассчитал полетное задание второму зонду иначе. Он хотел попробовать вывести зонд из эклиптики системы Вольфа, затем направить его к звезде, минуя протяженный пояс. Нано-мозги Галактиона справедливо предполагали, что толщина пылевой сферы вокруг звезды будет неравномерной. В плоскости эклиптики она будет максимальной, а на полюсах пылевой сферы – минимальной. Возможно, что там даже могут быть чистые окна, сквозь которые зонд сможет проскочить не тратя драгоценную энергию на преодоление десяти миллионов километров космического песка. Именно так и задумал Галактион ввести второй зонд. Это удалось в полной мере, тем более, что за время ожидания Галактион уже гораздо детальнее познакомился с особенностями системы Вольфа. Второй зонд легко проскочил внутрь пылевой сферы и смог передать на Галактион замечательные изображения большой голубой планеты, выполненные с орбиты в полторы сотни километров. Эти чудесные изображения в различных спектрах и ракурсах, Галактион педантично запоминал и, если бы он мог, то должен был бы остаться очень довольным своей работой и расторопностью своих маленьких помощников. Третий и последний зонд Галактион отправил на изучение большой и холодной планеты, которая находилась за поясом и была существенно ближе к Галактиону, чем все предыдущие. Зонд уверенно смог приблизиться на дальность в полмиллиона километров, прислал изображение планеты и блок измерений, однако дальше связь с ним оказалась потерянной. Еще сутки Галактион пробовал вызвать зонд, но тот молчал. Наконец, компьютер Галактиона оценил, что задание создателей он в той мере как мог, выполнил. Он активизировал процесс записи, и несколько часов вся полученная им информация закачивалась в специальный бронированный контейнер. Внутри контейнера полученные данные дублировались несколько раз на различные носители, потом многократно сверялись с эталонными массивами. Когда этот процесс был завершен, автоматика Галактиона надежно запаяла контейнер и теперь, даже после столкновения с небольшой планетой, создатели смогли бы разобраться в его содержимом. Галактион мгновенно забыл все, что узнал о Вольфе и его системе и загрузил программу возврата. Теперь он, двигаясь по орбите, терпеливо выжидал удобного момента для рывка в сторону Солнца и такой момент скоро настал. Двигатели Галактиона сорвали аппарат с орбиты Вольфа и вывели на трассу к Солнцу. Галактион сбросил все ненужное и бесполезное для обратного перелета, и включил полную тягу в 9,2G на тридцать суток. Экзамен на отлично Марс. Страна Изиды, предгорье Большого Сирта. 2050 год. Феликс дождался, когда улетит второй корабль, вышел из вездехода и выпустил псов. Он мог гордиться своими псами – таких на Марсе не было не у кого. По мнению Феликса, особая прелесть псов была даже не в том, что это был подарок самого Лорда Джона, а в том, что они создавались как экспериментальные исследовательские роботы для Европы. И даже работали там некоторое время. Однако почти сразу оказалось, что климат Европы для них несколько холодноват, а мощнейшая энергетика Юпитера нарушает работу электронных мозгов. Тогда Джон их забрал, а для Европы сделали новых. Другое дело Марс: спокойная радиационная обстановка, умеренно прохладно. Псы в таком климате чувствовали себя просто великолепно. Вот и сейчас они неслись огромными скачками по барханам Сирта, осматривая и сканируя все вокруг. Феликс как-то видел видеофильмы, где показывали живых земных собак. Теперь ему было чем гордиться – он уже несколько раз совершенствовал программу движения для различных аллюров и сейчас его псы двигались намного лучше, чем любое четвероногое животное на Земле. А если учесть, что его псы теперь сами могли выбирать степень усилия при толчках или опорах в зависимости от того, сколько на них было нагружено образцов, то на Земле не было ни одного животного, которое могло бы состязаться с ними в беге. Сейчас он с удовольствием вспомнил, как на спор среди друзей его пес на галопе развил скорость больше 100 км/ч. «Все-таки отличные у меня ищейки, – подумал довольный Феликс и вывел в ИМП зрение роботов, – Старики так не умеют, а я и некоторые ребята могу» – размышлял Феликс, осматривая окрестности посадки одновременно двумя своими и шестью электронными глазами псов. Неожиданно внимание его привлек небольшой холмик. Собственно в холмике все было обычным, необычно было то, что он находился не на своём месте. Дюны в предгорьях Сирта располагались почти в шахматном порядка и ровными рядами. Иногда они мигрировали на несколько километров, севернее или южнее – это определялось сезонным направлением ветров. Но этот холмик нарушал весь порядок. «Наверное, его образовал какой-то валун? А как он мог сюда попасть? Здесь раньше было море и не должно быть крупных камней – только ровный осадочный песок. Вулканическая активность в Сирте угасла почти одновременно с тем как остывала планета. Значит, это не могла быть вулканическая бомба. С другой стороны, метеорит должен был оставить хороший кратер. Что же за странность скрывается под этим холмиком?». Пока Феликс так рассуждал, какая-то часть его сознания уже выдала команду в ИМП пса – тот выпустил на лапах гребешки и стал торопливо раскапывать бархан. Феликс запрыгнул в вездеход и поторопился к месту раскопок. По дроге он еще раз осмотрел глазами своих подопечных окрестности – пока ничего интересного. Тем временем, в очередной гребок лапа робота зацепилась за что- то прочное и потащила это за собой. Феликс тут же приказал псу остановиться и ждать, а сам прибавил газу. Когда он выскочил из машины и осмотрел находку – он не поверил своим глазам: под ним находился весьма потрепанный, но еще сохранивший свойства и структуру фрагмент какой-то ткани «Откуда такие вещи на Марсе?» – эта мысль совершенно взбудоражила молодого исследователя, и он полез за приборами. Спустя час раскопок, он уже точно выяснил, что это кусок большого, почти семьдесят метров диаметром, парашюта. Удалось найти даже стропы и небольшой, размером с футбольный мяч, прибор. В боковой части прибора зияла приличная вмятина и это не оставляло сомнений в том, что неизвестный прибор поврежден. Феликс попробовал провести замеры анализатором излучений – прибор был мертв. Даже если бы в нем сохранялась какая-то слабая электронная активность, хотя бы в спящем режиме или даже таймер – это бы было выявлено. Для контроля Феликс направил анализатор на свой костюм и индикатор тут же заиграл различными световыми бликами, характерными для любого работающего организма или робота. Он еще раз проверил неизвестный прибор – никакого эффекта. Только теперь Феликс, вспомнил инструкцию исследователя – раздел 2, пункт 34. «При обнаружении артефактов или устройств искусственного характера, неизвестного или неземного (не имперского) происхождения исследователь должен немедленно доложить по экстренной связи непосредственно на центральную диспетчерскую. Направление доклада – лично Лорду диспетчеру. Категория доклада – срочно. Код доклада – 097/23. После этого, никаких действий не предпринимать и ждать указаний от диспетчерской». «Вот это да, а я уже с ним почти час вожусь» – подумал Феликс и отправил необходимую кодограмму через ИМП вездехода. Ждать пришлось недолго, и на связь по ИМП-каналу вышел сам Лорд-диспетчер: – Здравствуй Феликс. Что там у тебя за 097? – Здравствуйте Ваше сиятельство. Я нашел остаток парашюта, стропы и неизвестный аппарат. Аппарат мертв – не регистрируется никаких электронных импульсов или потоков, – Феликс был чертовски польщен – мало кому из исследователей доводилось докладывать результаты самому лорду- диспетчеру. – На счет мертвых аппаратов – не спеши. А если там установлен ядерный таймер. Или вообще, в аппарате применяется принципиально другая технология? – Тут, еще и вмятина и трещина небольшая. Он, похоже, разбит, а поскольку парашют раскрылся нормально – то он был разбит еще до посадки на планету. – Как я понял, ты уже основательно с ним покопался? – спросил лорд Шарк. – Ну, не очень. Не мог же я докладывать непроверенную информацию. – Ладно, пришли фрейм описания. А пока информация будет ко мне бежать по радиоканалу, сходи за спектрометром. – Слушаюсь, ФРЕЙМ, – Феликс нарочито подготовил очень красивый сюжет, в том числе и с фрагментами о своих псах и отправился за инструментом. – Красивая картинка. А что там за царапины, слева от вмятины. Они немного закрыты песком. Отковыряй аккуратно и покажи что там. – Там панелька какая-то и надпись, точно, – Феликс даже стал чаще дышать от волнения, – на ней написано «МАРС-5 СССР». – Отлично, сынок. Это земной аппарат и он был потерян почти сто лет назад. – А я то думал, что это аппарат внеземной цивилизации. Извините, ваше сиятельство. Зря беспокоил. – Не переживай. Это очень ценная находка. Ты все аккуратно собери и сложи в отсек вездехода. Но только в герметический футляр. Специалистам еще надо будет посмотреть, что там за вмятина. Как-то маловероятно, что бы такой маленький аппарат встретил метеорит. По прибытии на базу сообщи мне – я вышлю группу. Ну и готовься. – К чему? – Как к чему? После проверки специалистов, этот аппарат займет свое место в историческом музее Марса. А поместить его туда по традиции должен лично исследователь, который его обнаружил. То есть Вы, граф Феликс Корда. Сын двух отцов Марс. Исследовательский городок, Кидония. 2050 год. В городке Феликс сдал в геологическую службу результаты детализированной съемки местности. Он оказался единственный из студентов, кто получил оценку отлично и завершил работу надвое суток раньше запланированного срока. Еще бы, ведь Феликс работал не только своими двумя глазами и руками, а еще и всеми органами его псов. Потом прибыли специалисты исследовательского сектора и забрали ветхозаветный аппарат. Феликс погрузил псов на вездеход и направился к вокзалу – он хотел успеть на ночной поезд, чтобы уже завтра к вечеру быть дома на Цербере. В вокзальном ангаре Феликс припарковал машину и собирался уходить, как дорогу перегородили двое рослых мужчин в закрытых внешних костюмах строительных рабочих. Один из них сверкнул стилетом, а другой, пока Феликс пытался сообразить, неожиданно выстрелил из электрошокера в грудь. Феликс сперва почувствовал, что совсем не может сдвинуться, а потом резкую боль по всему телу. Он упал на бетонный пол, услышал, как один из нападавших сказал второму «Быстро доставай ключи от вездехода, а я подтащу его туда» и потерял сознание. Когда он пришел в себя – он лежал на бетонном полу ангара, его немилосердно трясло: Феликс знал, что так бывает после электрошока, но испытывал это впервые. Практически над ним, закрывая собой, находился один из его псов. Он уже понял, что Феликс очнулся и радостно пискнул в ИМП готовность принять команду. Феликс осмотрелся, недалеко, там, где недавно стояли нападавшие, находился еще один пес. Один из нападавших уже неподвижно лежал на бетоне, а второй полусидел и с ужасом смотрел на плазморезак пса, наведенный на его лицо. Феликс поискал третьего пса и нашел – тот сидел в тени за колонной и блокировал выход из ангара. «Странно, я их этому никогда не учил» – подумал Феликс и попытался встать. Удалось ему это не сразу, нападавшие явно били из шокера на полную мощность, и если бы не костюм, то несколько дней в госпитале были бы обеспечены. С третьей попытки Феликс встал на ноги и неуверенными шагами направился к разбойникам. Приблизившись, он с удивлением увидел, что тот, который лежал на полу, уже никогда не сможет встать. Вдоль всей груди зияла глубокая рана с обожженными краями, кроме того, неестественно повернутая нога позволяла предположить, что её, как минимум, сломали в двух местах. Второй нападавший, словно загипнотизированный, не моргая, смотрел через разбитый шлем на пса, и Феликсу показалось, что еще немного, и он откинется в обморок. – Вы кто такие и чего Вам от меня надо? – спросил Феликс. – Я не виноват, меня заставили, – пытался говорить второй, – убери пса, а то он мне сейчас голову распилит. – Ну, хорошо, – согласился Феликс. Он выдал в ИМП робота команду отойти на несколько метров и впервые ощутил, что пес с неохотой ему подчиняется. Сопротивление было не очень сильным, но достаточным, чтобы Феликс это заметил. Пес немного отодвинулся. Нападавший тут же попробовал протянуть руку в сторону валяющегося стилета, пес мгновенно прыгнул и резко ударил своей механической лапой по руке. Послышался хруст ломаемой кости, крик раненного человека и робот снова приставил резак к самому носу нападавшего. – Не прав ты был, когда просил меня убрать пса, – ехидно заметил Феликс, – теперь вот руку повредил. – Да я и совсем не хотел этот нож брать, – оправдывался незнакомец, – я просто хотел встать. – Не знаю, не знаю. Собаке виднее, – сказал Феликс и сам подобрал стилет. Феликс слышал, что некоторые рабочие, особенно из числа бывших уголовников изготавливают и даже носят такое оружие. Имперская полиция за это всегда строго наказывала, но все же иногда, особенно среди низких категорий рабочих, бывали случаи обнаружения и применения стилетов и кинжалов. Теперь Феликс мог сам осмотреть это оружие. В руках Феликса оказался тонкий маритовый стилет с крупным желобом на лезвии и цилиндрической рукояткой, удобной для метания или тихого убийства. – Кажется мне, незнакомый человек, что мой пес поступил с тобой правильно, – рассудил Феликс. – Ты, помоги мне. Твой робот мне кость раздробил и сейчас я теку кровью в костюм. Я же так умру скоро. Феликс попробовал запросить ИМП-код рабочего, но тот не опознавался. Тогда он осторожно осмотрел второго, который уже не представлял опасности и заметил на поясе у рабочего экранирующую наклейку. «Так вот в чем дело, эти парни – бандиты. Зачем нормальным людям экранировать свою идентификацию? Да это и опасно, в конце концов. Если автоматика помещения не слышит ИМП человека, то она может и автоматическую стерилизацию включить или еще что-нибудь такое. Это необходимо только тем, кто хочет оставаться незамеченным, кто скрывает факт своего присутствия или перемещения». Феликс отодрал экран с костюма убитого, и тот час смог прочесть опознаватель: «Рабочий D-3 Чак Робертсон». – Что-то не похоже, что ты так быстро отдашь концы. Сейчас я прикажу псу содрать с тебя экран и потом вызову полицию и врачей. – Не надо. Умоляю, ваше сиятельство, – просил недавний противник, – я все расскажу. Тем не менее, Феликс ему не поверил и выдал псу команду, чтобы тот содрал экранирующую наклейку. Феликс едва успел прочитать в ИМП опознаватель «Мастер B-2 Леонид Кочергин», как бандит неестественно дернулся, потом захрипел и упал на пол. Несколько секунд спустя ИМП Феликса принял сообщение, что человек мертв. Феликс несколько минут стоял, совершенно пораженный произошедшим. Впервые он так близко и явно видел гибель людей, и впервые это произошло на его глазах и, возможно, по его вине. – С Вами все в порядке, Ваше сиятельство, – услышал он мягкий ИМП-сигнал от незнакомого человека. – Со мной да. А кто Вы и как смогли узнать мой ИМП-код? – Я ИМПат, Ваше сиятельство. Моё имя Клайд. Это ни о чем Вам не скажет. Я служу в ордене недавно. До этого работал на Земле по заданию жандармерии. Я услышал сигнал Вашего ИМПа об опасности и поспешил в ангар. Я видел, как развивались события, но не успевал вмешаться. Вас не затруднит дать команду роботам, чтобы я смог подойти. – Здравствуйте отец Клайд. Я попал в трудное положение и теперь не знаю, как мне поступить. Эти бандиты напали на меня, когда я выходил из ангара, и пытались или убить или ограбить. – Скорее второе, – отец Клайд вошел в проход и подошел к Феликсу, – я смог услышать их слова о том, что надо скорее потрошить карманы и вездеход. А песики у Вас, граф, просто отменные. Где достали таких? – Это подарок лорда Джона. Я и сам не знал, что они на такое способны. Обычно у всей автоматики есть запрет на опасное воздействие на человека. А тут, что с ними случилось, не понимаю. Я разберусь с ними. Тем временем, псы сбросили настороженность и мирно устроились рядом. И если Феликс еще вздрагивал после электрошока или пережитого, то они, казалось, уже обо всем давно забыли. – Насколько я понимаю, даже лорд Джон не умеет так ювелирно программировать роботов. Вы посмотрите, они даже сейчас внимательно оценивают все мои движения. Да и юридически это не совсем законно. Здесь скорее виден почерк Вашего отца. – Да, вы что. Граф Корда, сам не запрограммировал ни одной букашки. Он почти постоянно в своих идеях по планетному строению. Недавно я сам ему программировал модель для Титана. – Я говорю не о вашем юридическом отце, а о физическом, – разъяснил Клайд. – Как это, о физическом? – спросил удивленный Феликс. – А разве вы не знаете? Вы же Феликс Корда? Сын графа Хосе Корда и графини Марии, не так ли? – Да, разумеется. У меня еще есть сестра, но она сейчас на Земле, с мамой гостит у короля Испании. – Так вот, настоящим Вашим отцом является не граф Корда, а Император. – Что? Вы хотите сказать, что моя мать имела отношения с Императором? – Нет. Вашей физической матерью следует считать принцессу Раду. Когда вы родились, Рада не могла вас оставить при себе, так как она является магистром ордена ИМПатов. Вы, что об этом не знали? – Я? – Феликс растерялся, – я, в общем, не знал. – Если вы захотите в этом удостовериться, то проведите генетический анализ. Только не поручайте его выполнить имперской лаборатории, а то вы получите уже известный вам результат. Теперь вам понятно, что программировал ваших собачек более тонкий мастер, чем сэр Джон. Феликс совершенно был смятен неожиданно открывшейся для него тайной. Теперь многое становилось понятным, особенно внимание со стороны влиятельных семей на Марсе лично к нему. Стало понятным, почему магистр ордена, принцесса Рада, сама проводила его имплатизацию и то, как долго она с ним возилась. Все эти неожиданные события произвели серьезное замешательство в душе Феликса, и ему захотелось поскорее избавится от этих дурных мыслей и забот, поскорее быть дома в безопасном доме на Цербере. – Вот как некстати, – произнес Феликс, – а я хотел поскорей быть дома на Цербере, а теперь придется ждать полицейских. – Ну и что же Вам мешает, граф? Два убитых разбойника? Вы спокойно поезжайте. Я сам вызову полицию и дам свидетельские показания. Если полиции потребуется, то они смогут всегда Вас допросить. Главное, не стирайте в ИМПах псов записи о нападении, возможно, они понадобятся криминалистам. – Хорошо, спасибо Вам, отец Клайд, – бросил Феликс и почти бегом отправился к уже стоявшему под посадкой поезду в Цербер. Если часом раньше Феликс собирался оставить роботов «спать» на вездеходе, то теперь передумал, и псы преданно потрусили за хозяином, чтобы занять свое место в багажном вагоне. * * * В купе Феликс не мог заснуть. Мысли постоянно вертелись вокруг сегодняшних событий. Все недавние дела: досрочно сданный экзамен по съемке местности, находка древнего аппарата – все отошло на задний план. Поверить трудно, он, Феликс, прямой сын Императора! Но почему Император не стал его признавать, тогда бы Феликс был принцем? А сколько еще таких детей а, теперь, его братьев, еще живет на Марсе? А если узнает кто-то из друзей? А если это все ерунда? Кто этот отец Клайд? Почему он так легко согласился отправить Феликса с места, где было убито два человека? Почему, да он же был просто обязан, задержать до прибытия полиции если не самого Феликса, то, как минимум, его роботов. А почему псы сопротивлялись командам? Последнее совершенно было удивительно. Феликс всегда сам программировал своих псов и точно знал, что они не способны нанести вред человеку, а уж сопротивляться ИМПу хозяина – это было просто невозможно. Феликс понял, что сна не будет, закрыл купе и отправился в багажный вагон, где ехали его роботы. Как только он вошел, псы «проснулись», подняли головы и преданно уставились на своего господина немигающими электронными глазами. «Милые создания, а совсем недавно порезали двух разбойников и даже не дрогнули. Сейчас я выясню, как это вы этому научились?». Феликс устроился на одном из больших чемоданов и выдал сигнал на прямой ИМП контакт одному из псов. Тот охотно подчинился и раскрыл всю свою память, управляющие и мотивационные блоки. Феликс попробовал найти зону памяти, где должны были сохраниться записи о вечернем прошествии, и с удивлением обнаружил, что таких записей в памяти робота нет. Пес помнил команду занять спальное место на вездеходе и потом уже только с момента, когда он оказался возле Феликса и тот разговаривал с ИМПатом. Как будто бы все события этого кошмарного вечера и вовсе не происходили. Но это невозможно! Наконец Феликс нашел смазанную картинку себя и отца Клайда, а дальше на полу точно лежат два трупа. Но пес их никак не выделял, и они были идентифицированы его мозгом как элементы сооружений ангара и не более. «Значит, все это мне не приснилось» – подумал Феликс, – «Но как же это возможно, чтобы пес мертвые тела не замечал, а всего несколько минут назад он смертельно атаковал и решительно обездвиживал этих людей?». От напряжения Феликс даже вспотел. Такого поведения у роботов он ни когда не встречал. Он стал педантично просматривать команды по управлению механизмами робота и в частности плазморезаком. Уж тут точно удастся выявить блок или источник, откуда поступила команда на его включение. И нашел – как ни странно, команда пришла из блока управления аккумулятором. Ну разумеется, все команды этого блока имеют высший приоритет, так как если робот нуждается в энергии и подзарядке, то какой смысл ему выдавать другие распоряжения. «Странный пищевой инстинкт у мой собачки» – произнес вслух сам себе Феликс и попробовал вскрыть систему управления этого блока. К его удивлению оказалось, что по вычислительной мощности этот блок был не менее сообразительным, чем сам мозг пса. Он вообще, больше напоминал самообучаемый ИМП человека, чем простой индикатор уровня заряда и мотиватор поведения. Феликс не очень хорошо разбирался в технике ИМП- программирования и в мозаичном кодировании, но все же решил попробовать. Программа была чертовски сложной и Феликс только смог понять, что в принципе она могла управлять всеми без исключения системами робота. Более того, она имела высшую степень защиты от воздействия, практически как у мультифреймовых имплантатов людей. А когда он добрался до модификаторов, то обнаружил официальное предупреждение о том, что дальнейшая работа с прибором опасна и запрещена. Допуск возможен только с полномочиями не ниже офицера Имперского жандармского управления. Это был полный тупик. Феликс просто не знал, как возможно преодолеть такой блок. Кое-кто из его коллег студентов хвастались, что иногда им удавалось проникнуть в секретные имперские программы, но в большей части случаев это было хвастовство и не более. А что если это правда и он действительно принц и сын Императора? А если нет? Тогда он Феликс будет совершенно напрасно портить нервную систему отца – графа Корды. А хоть бы и так, пусть я, возможно, сын Сержа. И что? У меня есть законный отец, граф Корда, и он меня любит. Он всему меня научил и воспитал. И, вероятно, таких как я, тайных императорских детей, на Марсе не мало. И правильно делает Император, что он это не афиширует. Тогда начнутся претензии, борьба за влияние, а так все тихо и спокойно. Стремительные события вечера, попытки разобраться в сложном устройстве робота и еще более тревожные мысли, не смогли сломать молодой и здоровый организм Феликса, и под утро он крепко заснул прямо на чемоданах багажного вагона. Проснулся Феликс, когда поезд уже миновал Эфиопию и понял, что он не будет ни о чем спрашивать своего отца, графа Корду. Есть человек, к которому Феликс сможет обратиться и который ему поможет установить истину – это лорд Джон. А заодно, может быть, лорд и расскажет про секрет псов. * * * Феликс впервые находился в домашнем кабинете лорда Джона и с любопытством осматривал интересные исторические фотографии и многочисленные макеты кораблей. Когда появился сэр Джон и они устроились возле декоративного камина, Феликс не выдержал, набрал воздуха и резко спросил: – Сэр Джон, а это правда, что я сын Императора Сержа и принцессы Рады? – А кто это тебе сказал, Феликс? – на лице Джона не дрогнул ни один мускул. – Отец Клайд, из ордена ИМПатов. – Я не знаю такого ИМПата. – Он из новых, раньше работал на Земле, по заданию жандармерии. – Феликс! – Джон старался говорить спокойно, – ни один из ИМПатов никогда не вернется на Землю. Они бежали от туда в 2022 году, а новые ИМПаты больше на Земле не создавались. – Допустим, – Феликс старался говорить убедительно, – Но вы не ответили на мой вопрос. – Хорошо, ты действительно сын принцессы Рады и Императора Сержа. Когда ты появился на свет, в Империи были очень неспокойные времена. Кроме того, Рада являлась магистром ордена и не могла заниматься тобой. Тебя приняли графы Корда и Мария, которые тебя усыновили и, как я понимаю, если бы не этот отец Клайд, то ты бы и не тревожился по этому вопросу. – Я не имею претензий к моим родителям по линии Корда, – решительно заявил Феликс, – а, скажите, сэр Джон, Император или Рада они интересовались мной? – Да! Я могу сказать тебе честно, что Серж внимательно следил и следит за твоими успехами, но он старается не вмешиваться в семейные дела Корды. – Значит, он меня знает и помнит? – Разумеется! Но ты же уже не маленький и понимаешь, что Император это самый несвободный в Империи человек. – Я не понимаю, но могу догадаться. А скажите, моих псов это вы или он программировал? – Ну, я сконструировал их механическую часть. Мозг у них стандартный, как для роботов дальней космической разведки. А что? – А блок управления подзарядкой, вы тоже применили стандартный? – Не совсем. Этот блок для тебя приготовил Серж. Он сам долго его тестировал, хотя это и не требовалось. Но ты что-то темнишь, Феликс? – Сэр Джон. Вчера ночью, в вокзальном ангаре на меня напали двое бандитов. Мои псы убили их. Точнее они убили одного, а второй умер, когда я попробовал снять экранную наклейку с опознавателя. – Что? – К счастью, там появился отец Клайд, который все видел и согласился вызвать полицейских, а меня отпустил. – И что, именно этот самый ИМПат Клайд тебе и сообщил о твоем истинном родстве? – Да, он еще похвалил собак, сказал, что они просто великолепны. – А где они сейчас? – Кто бандиты или роботы? – Да, псы, разумеется. – В костюмной комнате, в доме. Я взял их с собой в поезд. После случившегося, я не захотел оставлять их без присмотра. – Молодец Феликс! Собирайся, едем. – Куда, сэр Джон? – В жандармское управление, и немедленно. – Зачем? Ведь отец Клайд уже наверняка вызвал кидонских полицейских, и они ведут расследование. – А ты не думал, как мог ИМПат Клайд наблюдать криминальную сцену и сразу же не вызвать полицию по ИМП-каналу? Мне кажется, Феликс, если бы этот Клайд, не был уверен, что твое собачки разорвут его на куски, посмей он только сделать любое враждебное по отношению к тебе действие, то мы бы с тобой сейчас не разговаривали. * * * Феликс вышел от жандармов совершенно измотанным. Его не ругали и особенно не допрашивали, просто следователь внимательнейшим образом несколько раз прошелся с ним по всем событиям этого неудачного вечера. Феликс уже теперь сам понял, сколько нелогичного и необъяснимого было в поведении ИМПата Клайда. Уже выяснилось, что никто полицию в ангар кидонского вокзала не вызывал и никаких трупов не обнаружено. В качестве доказательств, Феликс переслал в ИМП следователя все свои фреймы по этому происшествию, сдал захваченный стилет и даже экранную пленку. Этому трофею, офицер очень обрадовался, так как изделие это было редкое и применялось только в изоляции трубопроводов кораблей. Следователь рассчитывал по ней выйти на след бандитов. Было немного обидно, что Феликс так лопухнулся. Надо было сразу этого ИМПата задержать и вызвать полицейский наряд. А если бы стал сопротивляться, приказать псам его удерживать. Псов ему оставили под личное поручительство лорда Джона, только осмотрели и сняли ИМП-показания. Феликс впервые увидел, как это делается. Сам лорд Джон остался выяснять что-то с начальством жандармов, а Феликса отпустили домой, предупредив, что пока банда не поймана, ему не следует бывать в безлюдных местах. «Интересно, а отцу уже известно об этом?» – подумал Феликс, – «А какому из них раньше?». Феликс устало брел по административному куполу, а за ним отважной тройкой рысили его собаки. Мимо промчался в лифт легкий кар, «Должно быть какой-то важный чиновник спешит на доклад Императору», – подумал Феликс и остановился. «А почему, собственно он, Феликс не может увидеть своего настоящего отца? Да, вот так просто, взять и зайти. В конце концов, можно же зайти и ни о чем не просить – просто проведать. А почему нельзя? А меня, вообще к нему пустят?». Эта мысль навалилась на него как навязчивая идея, и Феликс несколько минут стоял в нерешительности. Затем, он распрямил спину и уверенной походкой повернул к лифту. * * * Офицер охраны долго и молча сканировал его ИМП, потом сверялся с центральной диспетчерской службой и, наконец, произнес: – Вы, действительно, граф Феликс Корда. Но Вам не назначалась встреча с Императором. К императору без доклада всегда может попасть Ваш отец. Может быть Вам лучше обратиться к нему? – Нет. Вопрос, с которым я хочу обратиться к его величеству, является моим личным и мой отец в этот вопрос не посвящен. Охранник еще раз смерил его взглядом и сказал. – Хорошо. Я передам секретарям Императора о Вашей просьбе, граф. Роботов оставьте в костюмной, пусть «поспят», и пройдите в приемную. Вас пригласят секретари. Как ни удивительно, но ждать Феликсу пришлось совсем недолго. В холле, ожидая аудиенции, прохаживалось несколько знакомых по имперским новостям лиц. Феликс узнал начальника станции Фобос, и еще директора компании по освоению Пояса. Остальные ему были незнакомы. На него, молодого человека, одетого в простую форму исследователя, смотрели несколько удивленно. Неожиданно стройная девушка, секретарь, судя по телосложению из числа уже рожденных на Марсе, вышла в холл и запросила по ИМП-каналу его код. Феликс тут же отозвался. «Пройдите, граф. Император ожидает Вас» – произнесла она так, что другие услышали, и под недоуменные взгляды высокопоставленных чиновников, Феликс вошел в личный кабинет Императора. – Здравствуй, сынок! – Серж старался произносить это спокойно, хотя волнение передавалось и ему. – Граф Феликс Корда! Здравствуйте Ваше величество, папа, – Феликс произнес эту кашу из официального имперского приветствия и фамильярного обращения. – Мне уже все подробно доложили. В том числе и про твои приключения на вокзале, – Серж перешел на ИМП-канал, а Феликс неожиданно для себя почувствовал удивительно приятный и близкий интерфейс. Как будто бы он разговаривал сам со своими мыслями. – Графу Корде, тоже все известно? – спросил Феликс. – Нет. Ведь вопрос, по которому ты пришел, является личным, только между нами. Кажется, так? Графу сообщили, что с тобой все в порядке, и ты пока занят со следователями. – Спасибо. – Ты когда питался в последний раз? – Серж посмотрел на Феликса и тот только сейчас ощутил дикий голод. – Кажется позавчера утром, на станции исследователей. – Тогда пойдем. Император приглашает Вас, граф, на обед. Старый император Марс. Цербер, Столица Империи. 2050 год. Император Серж, находился в весьма гневном настроении. Второй раз за 23 земных года его правления он получил известия о беспорядках, и не где- нибудь в энергичных Юпитерианских областях или холодных Сатурновых кольцах, а в самом центре Системы – на Венере. И это тогда, когда уже почти готов проект выхода к освоению богатейших ресурсов Меркурия – самой горячей и самой богатой планеты всей Системы. Конечно, ставить в этом пекле поверхностную жилую базу – полное безумие, но проект этого и не предусматривал. На орбите планеты предполагалось развернуть рабочий комплекс. Затем, в ночные периоды, провести серию направленных взрывов для формирования глубокой впадины и укрытия, и только потом высаживать строительные подразделения для развертывания планетарной инфраструктуры. А теперь все эти планы могли существенно сдвинуться и даже вообще отмениться, потому что без Венерианских рудников, и вообще, без промежуточной базы на Венере и речи быть не могло о выходе к освоению Меркурия. Это было чрезвычайно огорчительно и даже обидно. Серж вызвал заместителя начальника имперского жандармского корпуса полковника Шепталова и раздраженно потребовал объяснений. По его мнению, все сводилось к очередной банальности, а именно превышению полномочий губернатором Венеры, что вызвало стихийное возмущение рабочих рудников, а жестокая реакция губернатора – появление оппозиции в инженерном составе колонии и потом уже политический процесс. Что-то не устраивало Сержа в таком простом объяснении. Да, по сути, нечего его не устраивало. «Во-первых, почему не действовал Совет планеты, где были трибуны, кто контролировал процедуру выборов трибунов, почему губернатор только через трое суток предпринял активные действия для наведения порядка, и такие жестокие, что привели к человеческим жертвам?» – эти вопросы остались без ответа. Начальник имперского жандармского корпуса генерал Хурода находился в районе Сатурна и инспектировал новые поселения Империи, и даже если вызвать его сейчас и немедленно, то прибудет он только через два месяца. В общем, оставалось одно – разобраться во всем самому, как бы досадно не было отвлекаться от других дел. Едва Император отдал распоряжение приготовить к вылету его фрегат, как поступила новость еще более скверная. А именно, эксперты, анализировавшие возвратившиеся части «Галактиона-1» – первого автоматического аппарата, посланного Империей семнадцать лет назад в межзвездное пространство, пришли к выводу, что аппарат подвергся воздействию неизвестного вещества или оружия, которое частично вывело из строя, а частично модифицировало все имеющиеся компьютерные системы. К счастью, маритовая капсула с драгоценной информацией не пострадала, и специалисты уже приступили к расшифровкам. Однако, все это растревожило Сержа. Снова заныла спина, как будто бы он в открытом космосе, вспомнилось, что это уже второй бунт на Венере. На какое-то мгновение Император вспомнил давно забытое чувство, когда он командовал небольшим отрядом легионеров в осажденной крепости. «Любое движение за пределы форта и обязательные потери» – подумал он. Он взял себя в руки, подавил прилив тоски и негодования, постарался сосредоточиться на Венерианских проблемах и ощутил резкую боль в груди. Потом естественное зрение отключилось, ИМП выдал тревожный сигнал нарушения сердечной деятельности. Император пошатнулся и упал на базальтовый пол своего кабинета. Некоторое время Серж видел кабинет и себя лежащим возле межпланетной голографической карты. «Это удачно, что на Марсе слабое тяготение, а на Земле при падении обязательно бы травмировал тело» – подумал он, как-то безразлично. Потом он заметил, как его личный врач Лиза, мчится к нему, с какими-то приборами и шприцем – «Зачем, ведь боль уже прошла?». Очень противно беспокоил ИМП – он просто как надоедливая муха пытался что-то сообщить. Но откуда здесь на Марсе мухи? А вот и сама Солнечная система – планеты бегут по своим дорожкам, как по рельсам. Малые планеты, словно россыпь остроконечных огоньков роятся в Поясе и на окраинах. «Странная мерность у этого пространства, – заметил как бы со стороны Хирург, – С планетами и звездами общаться легче, чем с людьми. Значит, сейчас мы к ним ближе, чем к людям. Тебе так не показалось?» Потом боль неприятно вернулась, навалилась всей силой, и Серж снова ощутил себя в теле. – Он уже в сознании, Вы слышите меня, ваше величество? – даже скупые эмоциональные окраски ИМПа передают её волнение, – не говорите, легче через ИМП. – Я уже и вижу тебя. Это безобразие скоро пройдет? – Сейчас отпустит. Я ввела препараты. Но надо срочно обследоваться и на лечение. Если это первый микроинфаркт – все еще поправимо. – Хорошо, передай, что я откладываю вылет на 18 часов. Впрочем, за это время не успеют расшифровать данные Галактиона, значит на 20 часов. – Что? Да, вы понимаете всю важность лечения!? – Девочка моя, не заставляй больного Императора повторять приказы. Зато я разрешу тебе это время побыть со мной и даже с твоими приборами. * * * Император лежал и не мог сосредоточиться. Самым неприятным было то, что постоянные запросы Лизы и её диагностического компьютера в ИМП практически не позволяли нормально работать. Он уже почти придумал идею глобальной модели, которую надо поручить диспетчерской – а именно новой модели управления Империей, и хотел сделать проверочный расчет в ИМПе, но тот оказался загружен по требованию Лизы обследованием коронарной системы. Ну как просчитать хотя бы грубо идею, если общий ИМП-ретранслятор кабинета заглушен – даже бит информации не пролетит, а постоянная трескотня диагностического компьютера даже не позволяет использовать родной имплантат для начального моделирования. – Лиза, раз нельзя выйти в сеть, то пригласи хотя бы лорда Шарка, – попросил Император. – Вот именно его, Вам и можно. Вот берите пример с Лорда-диспетчера. Он в хорошей форме, постоянно тренируется и принимает все предписанные врачами препараты и витамины. – Так он же немец, по происхождению. Недаром русские говорят, «что немцу хорошо, то другому могила». – Русские не так говорят, они говорят «что русскому хорошо, то немцу смерть». Я сама русская и лучше знаю. А с лорда Шарка, вам все равно надо брать пример. – Хорошо, Лизонька, ну, позови лорда, пожалуйста. – Уже иду. «Наконец несколько минут свободы. Отлично. Пока она выйдет из моих покоев и доберётся до ИМП-канала, – это почти шесть минут. А что, этот медицинский компьютер-диагност, он, что не может работать мультизадачно? Может! Ну, будет немного помедленнее меня морочить своими запросами – так это же и лучше. Значит надо сейчас выдать ему команду образовать второй процесс. Так, теперь погрузить туда параметры модели. Ну, слабая машинка, а все равно – пусть считает. Теперь стереть следы моего вмешательства. Все. Уложился в пять минут, а вот и шаги Лизы» – Серж лежал на кровати с довольной физиономией. – Лорд-диспетчер прибудет через 30 минут, – сообщила Лиза, – А что же это мы, до сих пор даже митральный клапан не прошли? – это она уже спрашивала сама себя и свой замечательный компьютер. * * * – Понимаешь, Ганц, я не вечен, и ты не вечен. Это факт и хотим мы или нет, но мы должны его признать, – Серж вынужден был говорить, так как его ИМП был занят диагностикой. – А разве я похож на человека, который собирается жить вечно? Я ко всему подготовился. Я развернул в каждой зоне освоения филиал диспетчерской, только вот на Венере ещё не успел. Так что теперь у меня не простая диспетчерская, а классический Госплан. Я даже воспитал себе преемника и сейчас натаскиваю его. – Это я знаю. Правда, твой кандидат молод и жизни не знает. Ну, так ты ему поможешь набрать гору житейской мудрости. – Я не спешу. Надо чтобы сформировалась личность, а то получится неполноценный интеллектуальный клон Шарка. – Тебе видней, Ганц, а ты думал, как нам кардинально ускорить прогресс Империи? – Я, ваше величество, только этим и занимаюсь. Причем с утра и до позднего вечера. Я же главный диспетчер, – Шарк устроился поудобнее, и приготовился к разговору. – И что, по-твоему, сегодня является основной проблемой, которая нам мешает активно развиваться? – Да куда уж активнее? Серж! Мы каждый марсианский год строим новый транспортный корабль. Слава Богу, я добился замораживания твоих Галактионов, которые выедали весь свободный ресурс. Зато мы теперь ежегодно строим скоростные фрегаты. Меня, конечно, раздражает проект «Ковчега», но он пока не сильно потребляет ресурсы. Проекты по дальним от Марса планетам – я бы тоже заморозил, но они носят политический характер. Мы, Серж, начинали, имея 350 человек. А сейчас, у нас почти тридцать тысяч людей живут и работают на Марсе и почти тысяча – в других зонах Системы. – Из них, почти двенадцать тысяч – это дети, не забывай. – Да, я об этом помню. Я также помню, что у нас вот-вот появятся пенсионеры. Так вот, я по-прежнему тебе говорю – для нормального освоения Марса нам необходимо не менее 200 тысяч человек взрослого и трудоспособного населения. И это, самый критичный участок, самая острая проблема, которая мешает нормально развиваться Империи. – Тогда давай, форсируем «Ковчег», он за один раз будет способен взять на борт больше тысячи поселенцев. А если без особого комфорта, то до полутора тысяч. – Ковчег – хорошая идея. С теми ресурсами, что мы накопили, мы один такой корабль построить сможем. Второй – в лучшем случае только через двадцать лет. Но, Серж, а как поднять такое количество народа на орбиту Земли? Я уже не говорю о том, как спустить их на Марс или как обеспечить всех работой, питанием? – Вспомни, Ганц, с чего мы начинали? – Серж даже привстал, и Лиза тут же бросилась его поправлять, – мы набирали уголовников, сделали из них нормальных людей и начали освоение планеты. – Я не об этом. Провести еще одну кампанию и набрать добровольцев или каторжан – мы сможем. Я говорю о том, что с Земли подъем на орбиту выполняется или десятиместным русским кораблем, или американским, на двадцать мест. С учетом экипажа, для заполнения Ковчега потребуется около сотни ходок. А подготовка одного корабля к старту – это минимум два месяца. На Земле не хватит пассажирского флота для заполнения Ковчега. Не висеть же ему год на орбите и ждать когда накопится группа. Тогда первых мы уже похоронить успеем, пока соберутся последние. Сейчас наши транспорты и так забирают больше двух тысяч человек за два года. Земля не имеет ресурсов отправить в пространство больше людей. – Так значит это вторая проблема? – спросил Серж. – Совершенно верно, Император! Формулирую, как для диссертации: недостаточность и неразвитость инфраструктуры и технологии подъема с тяжелых и плотно-атмосферных планет. Хочу только обратить внимание, что с экологией там тоже баловаться нельзя. Сейчас Земля не станет увеличивать интенсивность запусков, даже если мы будем переплачивать за подъемы. – Ну а наши современные роботы, – в разговор неожиданно вмешалась Лиза, – разве они не могут частично заменить людей? – Милая Лизонька? – Шарк принял менторский вид, – а за счет чего, по-вашему, мы живем? Именно благодаря им! Но роботы могут эффективно работать на простых стройках Марса, в Поясе, в Юпитерианской зоне, на Европе. Именно за счет них мы поддерживаем высокую производительность труда рабочих и инженеров Империи. Она в десятки раз выше, чем на Земле. Но и условия жизни здесь намного сложнее, а стало быть, расходы на содержание человека многократно выше. Мы можем позволить себе иметь дальнюю топливную станцию на Европе, где работают двадцать человек и почти двести роботов. Но что будет, если не придет корабль и не заменит этих людей? Один раз – простят. А если их там оставить на пять или десять лет? Сегодня только Земля и Марс, во всей Системе, пригодны для обитания людей. Причем Марс, это полностью искусственная среда, которая возможна благодаря запасам воды – леднику. Есть шансы что-то подобное сделать на Европе, но расходы колоссальные. Поверхность планеты – сплошная и подвижная ледяная корка. А строить подводные города – это утопично при сегодняшней технологии. И зачем? Сегодня у меня на Марсе дефицит рабочих и инженеров около шести тысяч человек и он постоянно растет. – Ты лорд-диспетчер, – заметил Серж, – а не профессиональный запугиватель девушек, к тому же врачей. – Да я и не пугаю. Просто объясняю ситуацию, – оправдался Шарк. Серж задумался. В тишине кабинета только было слышно дыхание присутствующих и тихое жужжание медицинского компьютера. – И это все проблемы? – спросил Серж. – Не все, – ответил Шарк, – есть еще одна, но она не разрешима. – И какая же? – Это ты, наш Император. У меня имеется совершенно точная статистика. Достаточно тебе прибыть на площадку или базу и темпы работ примерно удваиваются. И не за счет увеличения продолжительности работы! Здесь с тобой еще могут состязаться консулы, но ты все равно впереди. Потом проходит месяц- два и все восстанавливается к обычному уровню. Если лет за десять мы имеем шансы прочие проблемы решить, то последнюю – нет. Мы только имеем шанс потерять тебя. Поэтому – берегите его Лиза. Он нам очень нужен. – Ну, как там твои тесты? – спросил Серж, обращаясь к Лизе. – Я уже завершила. Просто не хотела вас отвлекать. – Отлично, – Серж стал снимать датчики, – тогда пойди погуляй несколько минут, а мы тут с лордом посекретничаем. Дождавшись, когда девушка уйдет, Серж повторно захватил управление медицинским компьютером и кивнул Шарку: – Вот смотри дружище. МОДЕЛЬ. Я тут немного поумничал, но это очень грубое приближение. Если просчитать все детально и с учетом данных диспетчерской, то будет значительно точнее. – Ты, что же, серьезно предлагаешь? Ну, Серж! С тобой приятно работать. Такого в мировой истории еще не было. Но, это все надо очень внимательно просчитать и выверить. – А зачем я, спрашивается, тебя сюда позвал? Но, Ганц, все надо сделать абсолютно секретно. Даже для консулов, наших жандармов и самых верных лордов. – Гм, это понятно и теоретически возможно. Но так еще никто не делал. Ну, а если что-нибудь случиться с тобой? – Тогда совет старых лордов примет решение. А ты доложишь им мою волю. Но будем надеяться, что я еще покувыркаюсь. – И что ты хочешь от моего моделирования? – Даже на этой упрощенной модели, которую я слепил в медицинском компьютере, ясно, что существует несколько оптимальных вариантов решения нашей задачи. Я хотел бы точно знать, сколько их и взвесить все по степени сложности и эффективности. – Я понял, и подготовлю все расчеты. Глава I. Венера Учебная атака Марс. Причальный терминал Деймос. 2050 год. Серж прибыл на Деймос поздно ночью на одном катере с начальником и четырьмя офицерами императорской охраны. Император даже не стал принимать рапорты начальников порта и командиров о готовности к полету, а сразу отправился к себе на корабль. На шлюпочной палубе его встретил капитан императорского фрегата, Николай Щукин, которому Серж отрывисто бросил «Здравствуй Ник. Идем быстро к Венере, старт по готовности» и направился к себе в каюту. – Ваше величество, может быть это не совсем правильно, – проворчал в ИМП- канале второй консул империи Иван Простаков, находившийся уже на корабле, – рапорт надо всегда выслушать, это способствует дисциплине и порядку. – Согласен, но времени жалко, – парировал Серж. – Так я бы хотел узнать, зачем Ваше Величество приказали мне спешно бросить все дела и сопровождать вас на Венеру? Простаков неаккуратно двинулся вслед за императором, но ловкости ему не хватило – на мгновение он потерял контакт с поверхностью и, барахтаясь, поплыл к потолку. На помощь консулу пришел офицер охраны, который возвратил Простакова на место. – На Венере вот-вот вспыхнет бунт, если уже не вспыхнул, – раздраженно ответил Серж. – Разве мало им было в прошлый раз? Может на губернатора Паппилона влияет избыточная Солнечная активность? – Дело не в активности, консул, – Серж скорректировал баллистику Простакова в сторону каюты пассажиров, – а в том, что мне именно сейчас нужна ритмичная работа венерианских рудников, а они бунтуют и это уже второй раз за два года. – Спасибо, ваше величество! – поблагодарил Простаков за помощь в передвижении, – А, что вы хотите поручить именно мне? – В этот раз я почти уверен, что мы все хорошо продумали, но виноваты мои наместники. По предположениям офицеров жандармского корпуса, грубо был нарушен имперский принцип – людей погнали на работы, не обеспечив условия дыхания и содержания. Я хочу, чтобы именно вы, Иван Тимофеевич, провели расследование и выявили бездарных или коррумпированных руководителей, а потом, приняли на себя руководство этой провинцией Империи . – Это, черт возьми, сложней, чем поставить базу на Европе? – неожиданно заметил Простаков. – А, кто вам сказал, консул, что вам будут поручаться пустяки? – Серж окончательно «приземлил» Простакова в противоперегрузочное кресло, а сам устроился рядом, – я верю в Вашу преданность Империи, и сегодня нам нужны эти рудники и материалы, не меньше, чем марсианские маритовые карьеры! При этом, мы никоим образом не должны нарушать имперские принципы колонизации – пришли, поселились, устроились – начали работать. Серж не дал Простакову ответить и выплыл из каюты пассажиров, оставив консула. Для своих 80-ти лет Простаков держался совсем неплохо, однако он не летал последних 3 года. Серж и сам, не много отличался по возрасту, но он все же регулярно летал, и это притом, что корабль Императора менее чем с 2,5G в горку не ходил, а вот с Простаковым надо было искать другое решение. Серж нырнул в свою каюту и устроился в противоперегрузочном кресле. Зазвучал сигнал разрешения на вход – теперь, когда Император находился в своей каюте, войти в неё без особого разрешения по личному ИМП-каналу было делом почти невозможным. Серж глянул идентификацию посетителя – это была Лиза Кратова, его личный врач и, по совместительству, бортовой медик корабля, и разрешил вход: – Мой Император, я очень рада нашему полету, можно я будут на старте с тобой рядом, я волнуюсь как твое сердечко? В каюте Адмирала, конечно, имелось место для нахождения личного медика и не только, но Серж редко злоупотреблял этим правом. – Нет! Я сейчас прекрасно себя чувствую, а вот, за Простакова я опасаюсь, все- таки, возраст и летал давно. Последи за ним из мед-блока и если что, вызови меня или капитана. А после ужина я тебя буду ждать. – Слушаюсь, мой император. * * * Серж надел шлем командного интерфейса и вошел в ИМП-портал корабля. На входе в виртуальное пространство рубки его встретил офицер безопасности корабля, Рик Коуэлл, сын Алана Коуэлла. Рик в ИМП-пространстве представлялся в виде тяжеловооруженного дымчатого рыцаря, который пристально вглядывается в каждого входящего, и только после того, как Рик убедился, что перед ним действительно император, он открыл доступ в «рубку». Тяжелые, бронированные от ментальных проникновений ворота сдвинулись и пропустили Сержа – теперь перед ним простирался бесконечный космос, который просматривался всеми приборами корабля. Краем был виден Деймос, причальная мачта и Марс. «Все-таки эта моя старая болезнь – чисто психологическая, – подумал Серж, потому что снова ощутил в спине знакомое покалывание, – за десятки лет ничего не изменилось, только вот раньше болело в позвоночнике, а теперь стало немного отдавать в область сердца». Наконец боль отпустила, и Серж смог спокойно изучить обстановку в рубке. Впереди виден полупрозрачный контур фрегата и три мощных крыла, обратной стреловидности с маршевыми двигателями. Фрегат пока закреплен на причальной мачте у Деймоса, Марс висит над головой, острыми колючками выглядывают северные звезды. Серж включил деление обзора на сектора и сориентировался – стало заметно плавное движение Деймоса вокруг планеты. «Теперь понятно, до выхода к точке удобного толчка еще минимум полчаса», – отметил для себя Серж, вернулся с обзора в рубку управления и начал осмотр экипажа. Капитан Ник в ИМП представлении отображался как огненный Демон. В общем, это был его обычный ИМП-псевдоним. С момента прошлого полета он не изменился, разве что только демон стал переливаться красным плазменным цветом по броне. Серж сделал себя видимым в рубке и демон приветствовал Императора, просияв красным огнем. – Как дела Ник? – Все в порядке Адмирал , корабль к полету готов, ждем когда нам разрешат отход от мачты. Серж глянул на штурмана – Виктор Щетинский – из белорусов, сейчас в ИМП-рубке он выглядел как эльф, который пристально следящий за неровной сеткой пространства с кривыми гравитационного поля Марса и небольшой ямкой от Деймоса. Впереди по курсу их движения сетка заметно исказилась, правильные четкие квадраты стали сползать и превращаться в трапеции с кривыми линиями, это Деймос выходил на совещенную Солнцем часть и навигационный компьютер обозначал воздействие солнечного ветра. Первый пилот Льюис, представляется в виде египетского бога Гора, как человек с головой орла. Он сидит за многочисленными рычагами управления – на самом деле совершенно отсутствующими у реального пилота и, как только эльф даст направление и указания – он готов повести корабль. А вот второй пилот устроился, как большой осьминог на плечах и спине человека-орла и лениво дремлет, погладывая на Деймос. Два щупальца его находятся на пульте управления маневровыми двигателями – и это тоже полная ИМП-бутафория. – Я, что-то раньше у тебя Чен, видел только шесть щупалец, а теперь их насчитывается восемь? – спросил Серж. – Мы учимся, Адмирал и растим новые возможности. Борт инженер и энергетик корабля выглядели как Гефест и гном соответственно. Серж «переместился» к ним – с этого места стала видна бронированная поверхность фрегата. Поверхности, освещенные Солнцем, показывали температуру, плотность квантового потока и даже мощность генерации энергии. Отсюда Серж мог рассмотреть сеть трубопроводов и кабельных систем корабля как сетку кровеносных сосудов организма – по ней иногда пробегали различные импульсы и всплески – вот сейчас заработали насосы подготовки топливной смеси, и тотчас в накопителе выросло давление, что отобразилось более ярким свечением. – А вы, ребята, что-то в этот раз без новинок? – спросил Серж. – А мы, инженеры, вообще народ консервативный и без романтики, Адмирал, – пошутил Гефест или Маркус Квадриус, грек по происхождению и бортинженер фрегата. – Поэтому и летам без поломок, – поддержал его гном, Питер Соммерсон, главный энергетик корабля. И, наконец, Лиза Кратова – штатный врач императорского фрегата и теперешняя фаворитка Императора. Она, как всегда, в виде воздушной феи, только в этот раз она занята тем, что «колдует» над Простаковым и окутывает его паутинками различных цветов. Приглядевшись, Серж заметил, что и от него тянется целый шлейф различных тонких нитей и связей. Фея заметила его взгляд – обернулась и на мгновение воплотилась практически рядом – тепло и тонкий запах женщины буквально защекотал и взбодрил пульс. «Вот и жди теперь ужина» – капризно сказала и упорхнула, оставив за собой тающую россыпь маленьких звездочек. Серж уже собирался выйти из рубки и сосредоточиться на венерианской информации, когда вдруг почувствовал в командном ИМП-портале еще одно существо, и даже смог его рассмотреть. Это был небольшой сокол, который едва заметной тенью кружился над пилотами. Серж дождался, когда сокол присядет, и попробовал его идентифицировать. Это получилось не сразу, Сокол явно не хотел, что бы его замечали, но Император в ИМП-технологиях имеет некоторые преимущества, и Серж установил, что образ Сокола принадлежит молодому пилоту планетного катера Константину Синицыну. По всем полетным правилам пилот катера не должен был присутствовать в ИМП-пространстве рубки управления военным фрегатом, но факт говорил сам за себя. Серж быстро «переместился» к рыцарю – офицеру безопасности корабля и старшему помощнику капитана. – Рик, ты видишь Сокола? – Да, разрешение капитана имеется. Это молодой пилот и через три месяца у него экзамен на допуск к пилотированию боевых кораблей. Капитан разрешил его стажировку. – А не рано? – Вообще-то рано. Но наш капитан сам стал пилотом в 23, а Константину уже 25. Что прикажете Адмирал – я могу вывести его из зоны управления или переместить в имитатор? – Нет, не стоит будущему пилоту прицел сбивать. Наконец навигаторы с Деймоса дали отстыковку – корабль дрогнул и постепенно отдалился от Деймоса. Серж не стал стеснять команду и вышел из командного пространства. Он переместил ИМП-взгяд на пассажиров десантного отсека – офицеры охраны были на противоперегрузочных местах и в костюмах. Затем он глянул в каюту пассажиров – начальник охраны, оказался полностью погружен в ИМП-пространство и, как понял Серж, о чем-то активно переговаривался со службами порта. Консул империи Простаков был упакован медицинскими датчиками, как новогодняя елка, молодец Лиза, и спокойно смотрел через ИМП на панорамные кадры отхода корабля. – Мы уже отчалили, скоро будет первая горка, – предупредил Простакова Серж. – Да не волнуйтесь вы так за меня, Серж. Я еще очень даже крепкий старик. А Вас, что также утыкали этими биодатчиками или мне одному такая честь? – Да, разумеется, – соврал Серж, немного смутившись. – Ну, тогда ладно, а то я подумал, что Ваша любимица только меня одного обхаживают. Тем временем, фрегат уже соскочил с орбиты Марса и с небольшой горкой вышел на трассу подхода к форту «Цитадель». Форт находился примерно в миллионе километров от Марса, в гравитационной ловушке образованной тяготением Марса и Солнца. Здесь фрегату полагалось в любом случае пройти идентификацию, и, поскольку в поход уходил боевой корабль Империи, провести тренировочные пуски противоракетных систем. Перед стрельбами Серж вернулся в ИМП-рубку управления. В рубке физически ощущалась напряженная обстановка, осьминог, он же второй пилот, отцепился от человека орла и сейчас сканировал свой сектор обнаружения учебных целей вместе с эльфом. Гном был готов в любой момент произвести запуск торпед перехвата и находился весь в ожидании команды. – Вижу цель, групповую подвижную, скорость 9 км/с, направление Вольф 23 секунды к Солнцу, – потекла ментограмма доклада эльфа, – цель маневрирует, цель разделилась. – Чен, принять слежение за второй целью, – распорядился огненный Демон, – Маркус запросите идентификацию целей. – Есть. Две цели, по азимуту Вольфа, не отвечают на позывной и ставят помехи, – доложил Маркус, – Отдельная цель, по сектору звезды Бернарда, отвечает какую-то чепуху. – Питер, готовность шести торпед к запуску, – распорядился Демон. – Торпеды к пуску готовы, – доложил гном. – Виктор, по целям группы 1, в секторе Вольф, пуск, тремя аппаратами с интервалом 2 секунды, – хладнокровно приказал Демон-Ник. – Первый – пуск, второй пуск, третий – пуск, торпеды легли на курс радиальной атаки, поражение через 29 секунд, – доложил Эльф. – Командир, вторая цель выдала позывной с ошибкой в коде подтверждения и предпринимает маневр на сближение, – сообщил осьминог. – Льюис – маневр уклонения в направлении Эридан 12. Лиза – поставь помехи, Рик – выпусти фантом-иммитатор. Чен – сопровождай цель и держи в готовности к пуску, – Демон-Ник от волнения даже просиял зловеще-огненным цветом. – Имитатор вышел на сближение, – доложил рыцарь. – Маркус, повторно запросить резервный позывной. – Уже сделано, цель усиливает помехи и не отвечает. – Есть захват и попадание всех трех торпед в цель 1. Цель уничтожена. Сектор Вольфа – чист, – доложил эльф. Серж с интересом наблюдал за реакцией Ника. Молодцы ребята с форта, такой затейливой проверки еще не было. На учении сложилась ситуация, когда цель 2 имитировала поведение поврежденного корабля. В принципе, сейчас, у Ника были все основания после второго отказа в идентификации хладнокровно расстрелять цель. Тем более, что на корабле находился сам Император. Но Ник тянул, пытаясь разобраться в ситуации, одновременно не давал возможности цели подойти на расстояние для возможной атаки. – Вижу реакцию на имитатор, цель поставила сильные радиопомехи и выходит в атакующую позицию к имитатору, ускорение 32G, – сообщил осьминог. – Цель уничтожить, – Демон светился огненным цветом, – Одновременный пуск трех торпед с циклоидным захватом. – Торпеды вышли, цель пробует атаковать имитатор, – снова доложил осьминог. – Вижу, Чен. Ей недолго осталось. Рик, отведи имитатор в сектор Вольфа. – Цель маневрирует, есть поражение второй и третьей, первая торпеда промазала. Прошу разрешения на автоподрыв, – доложил осьминог. – Командир, на связи командующий фортом «Цитадель», – сообщил Маркус. – Отставить, связь в рубку, – четко произнес Ник, – офицеру безопасности, выйти из ИМП-пространства рубки и провести рапорт. Это учебное скоротечное «сражение» заняло не больше 40 секунд, однако даже у Сержа прилично участился пульс. Впрочем, ИМП показывал, что никаких отклонений от нормы организма не заметно. Серж почувствовал внимательный ИМП-взгяд Лизы, дал ей себя осмотреть, и, потом, переместился к капитану. Ник- Демон внимательно просматривал итоги сканирования космоса – факелов или следов искусственных аппаратов обнаружено не было. – Мало ли как нас решить проверить командир форта, – пояснил он свои действия он Адмиралу. Тем временем экипаж фрегата получил оценку своих действий «ХОРОШО» от командира форта и теперь мог спокойно уходить на трассу к Венере. – Какие будут указания по курсу, Адмирал? – запросил Шетинский-Эльф. – Я хочу выйти к Венере неожиданно, оставив запас топлива для возвращения на Марс и, возможно, стоянку на Земле. Предельное ускорение 1,7G – больше делать не будем – Простаков может не выдержать. – Сейчас, до Венеры с учетом её движения – почти 134 миллиона километров. Нас там ни кто не ждет. Через 20 дней – ситуация будет заметно лучше. Если выйти с двумя горками 1,6G по 5 часов на встречный курс – мы будем на орбите Венеры через 9 суток. – А если делать четыре горки по пять и по два часа с небольшим смещением в плоскости Системы? – спросил Серж. – Выйдет всего шесть суток и абсолютно скрытая трасса. Мы, таким образом, от Земли будем закрыты Юпитером и Поясом и, если сделать маленькую петлю при заходе на орбиту, то нас даже не заметят с Венеры. – Вот и отлично. Доложите капитану, что я согласовал этот вариант, начинайте расчеты и сразу, как будете готовы, маневр. * * * Разгон и выход на курс движения к Венере уже прошли. К удовлетворению Сержа, Простаков отлично перенес горку и на вторые сутки полета звучно похрапывал в пассажирской каюте. Его японский товарищ решил пожертвовать комфортом во имя сна без акустического сопровождения, и переехал в десантный отсек, а Сержу совершенно не спалось. Сейчас Лиза была на вахте – кораблем управлял второй пилот, а она обязана была следить за приборами сканирования пространства вне корабля. Некоторое время Серж в десятый раз перечитывал скупые донесения с Венеры, потом ему это надоело, и он решил «покопаться» в памяти центрального компьютера фрегата. Очень скоро Серж нашел в разделе «Управление внутренним движением в корабле» одну ментаграмму, которую читали помногу раз почти все члены экипажа фрегата. Было также необычным то, что в отличие от простых пятиминутных мента-инструкций, продолжительность записи в ней составляла больше часа, и Серж с любопытством стал её изучать. Он сразу понял, что запись сделана с явной фильтрацией личностных признаков оператора и местами искажена для того, чтобы было невозможно выяснить точное место, где все это происходило: «Это уже любопытно» – подумал Серж. События происходили на Марсе, это было очевидно по слабой силе тяжести, ИМП-оператор – совсем молодой человек, почти юноша – потому что, только юноши могут так азартно разглядывать молодых девушек. Вот он с одной девушкой, «где то я её видел?» – подумал Серж, они уходят в номер гостиницы и после небольшой разминки легким вином, начинают очень активно заниматься любовью. Постепенно Серж заметил, что он настолько увлекся просмотром, что даже перестал различать себя и героя. Более того, в отличие от обычных учебно-методических ментограмм, для формирования собственного «я» и оценки происходящего требовалось значительное усилие. Это говорило, о очень высоком мастерстве ИМП-оператора и, как минимум, способностях ИМПата. Но когда Серж заметил, что в ментаграмме записаны несколько удивительно четких и почти живых тактильных и эмоциональных фреймов и в том числе и женские ощущения – Серж серьезно задумался «как это было возможным сделать?». Серж почти досмотрел мента-фильм до конца, как в каюту запросилась Лиза. – Ты с кем это тут занимался любовью? – спросила она, оглядывая каюту, – я же точно знаю, кроме меня здесь нет женщин, а тут такой пульс и возбуждение? – Не сердись, я тут у вас фильм откопал. – А этот? Ребятам он тоже нравится. А мне не очень – много мужской сексуальной философии. А я, между прочим, знаю, кто его снял и девочку, которая была в главной роли. – Вот как, – ответил Серж и привлек Лизу к себе, – а ты меня с ней познакомишь? – Разве я могу отказать, в чем-либо, моему Императору? Неожиданный выбор для сына сенатора Земля. США. 2050 год. Сенатор Гринн возвращался в Вашингтон после посещения и осмотра секретной базы ВВС «Колд–Игл». В самолете с ним находились начальник департамента космической разведки ЦРУ Альфред Лепски и конгрессмен от штата Калифорния – Стив Стаффорд. Высокопоставленный офицер ЦРУ неожиданно прервал монотонный гул двигателей самолета и обратился к членам парламента: – Вообще–то, господа, я мог бы это и не сообщать вам, но в Империи снова произошел бунт на Венере. – Вот и отлично, – сказал Стаффорд, – надо раздробить эту империю на маленькие части и всех передушить. – Успокойтесь Стив, – возразил ему сенатор Грин, – Вы едва ли понимаете, что Империя – это не просто 30 000 авантюристов, сегодня это больше шести автономных колоний, растянутых от Венеры и до Сатурна. Всех их снабжает и держит в узде именно Империя и Император. Если Империя падет, то появится не только сепаратизм отдельных планет, но и космическое пиратство и работорговля. – Теперь мы с этим справимся, – Стаффорд принял гордую позу, – Вы же сами вчера видели наши новые космические ракеты–перехватчики – с такими силами мы запросто подавим любой очаг бандитизма. – Около двадцати лет назад у нас в США кое-кто тоже думал так. И проиграл Сержу. Тогда у него было немногим больше 300 человек и два изношенных корабля. А сейчас у Империи свой грузовой флот в 15 кораблей и три военных фрегата, больше 30 тысяч населения и 25-е место в мире по валовому продукту, – возразил Лепски. – Не пугайте меня. Нас, 100%-х американцев не запугать, – патетично высказался Стаффорд. – К счастью, администрация не разделяет ваших взглядов и считает, что нам выгоднее с Империей сотрудничать, чем воевать, – парировал Лепски – А Вы что об этом думаете, Алекс? – спросил Стаффорд, – Вы же в Сенате считаетесь квалифицированным экспертом по Империи. Мы с нашим флотом, способны их раздавить или нет? – Если вести речь о захвате только одной Венеры, то да. Но, при этом, они наверняка взорвут или выведут из строя свои шахты и сооружения на планете и мы, скорее всего, ничего не получим. А если попробовать выйти к Марсу, то при преодолении сопротивления форта «Цитадель» и Имперского флота, мы потеряем весь свой флот. Кроме того, мы совершенно не умеем вести сухопутные операции на поверхности Марса и способны только провести ядерную бомбардировку с орбиты. В итоге, мы просто уничтожим жизнь на планете. Выйти дальше – в Пояс или к Юпитеру, мы уже точно не сможем, да и нечем будет это делать. – А и не надо! Достаточно уничтожить этих каторжников на ближайших планетах к Земле, остальные сами передохнут. – Это полный дилетантизм, – вмешался Лепски, – окрестности Юпитера, по оценкам наших экспертов энергетически не менее богаты, чем Марс. Империя там уже построила автономный топливный завод. Они вполне способны создать в районе спутников Юпитера автономную цивилизацию, а после такой войны она будет враждебна Земле. – Вот это патриотизм! Грин, вы посмотрите – кого только набирает на службу администрация? Понятно, вы ведь не стопроцентный американец. – Нам следует всегда смотреть на проблемы с нескольких сторон. А не только с одной точки зрения, как бы нам хотелось, – попытался успокоить возбужденного сенатора Грин, – а потом, скажите, кому лично на Земле так мешает эта Империя? – Да мне мешает! Всем, кому дорога Земля и Америка. Вот если бы они работали под контролем американского правительства – другое дело. На худой конец – пусть под международным контролем. – Так, а в чем же дело? Давайте создадим наш американский космический флот и начнем осваивать Солнечную систему сами. – У нас что, не хватает проблем здесь на Земле? Мы и так не можем провести через конгресс нормальное выделение средств на борьбу с наркоторговлей, а вы предлагаете грохнуть миллиарды на дальний космический флот, – раздраженно ответил Стаффорд, – а простой вариант блокады их полетов к Земле и Венере нашими и недорогими автоматическими перехватчиками вам в голову не приходил? И тогда, либо пусть себе торгуют маритом сами с собой, либо отдают его США по минимальным ценам! С какой стороны вам это видится? – Стаффорд, это же рекет и пиратство. Кроме США на Земле еще имеются и другие страны, – раздраженно сказал Гринн, – у них могут быть другие взгляды на этот вопрос. – Да мне плевать на другие страны. Америка должна править миром! Если у других стран иные взгляды, то надо купить их правителей, вместе с их взглядами. А если они не продаются, то ведь существуют и демократические инструменты, чтобы их убрать. – Вообще блокада не в наших интересах, – возразил Лепски, – Империя, за 20 лет продала на Землю около 60 тысяч тонн марита. На Марсе в строительстве применено около 100 тысяч. А вот к Юпитеру и Сатурну они отправили почти 200 тысяч тонн. Это большая часть добычи за последние пять лет. – Подождите, – перебил Грин, – а почему я об этом не знал? – Эти цифры были получены Британцами и они не очень спешили с нами делиться. Мы пока даже не знаем, зачем они так много марита отправляют к дальним планетам. – Вот ведь засранцы, – возмутился Стаффорд, – необходимый для Земли марит вывозят налево. – Стаффорд, я вас не понимаю, – вставил Грин, – Вы же только что предлагали вообще устроить блокаду и не получать марита на Земле вообще. – Ну, я же не знал, что они этот марит везут контрабандой к дальним планетам, – оправдался Стаффорд, – что вы хотите от простых конгрессменов, если разведка так скверно работает? – Лепски, а что Ваши аналитики думают. Зачем им столько марита у дальних планет? – спросил Грин. – Есть несколько версий. Первая – строительство у Сатурна мощной базы и форта, это проект «Внешний форт» или «Дальний форт». Правда это не сходится, так как по некоторым данным, форты Империя предполагала располагать только возле Марса. Один, уже построен – «Цитадель», а на второй денег пожалели. Вторая версия, они строят новый крупный город, где–то на Титане или других спутниках Сатурна. Тоже сомнительно – строить всегда легче из местных материалов. И последняя версия, это новый имперский проект «Ковчег». Это суппер-корабль с мощными двигателями, который будет способен перевозить несколько тысяч поселенцев даже в систему другой звезды. – Я слышал о проекте «Ковчег», – сказал Грин, – Но ведь такой суппер-корабль строить надо десятки лет? – А почему Вы не думаете, что он уже не заложен? А пока он будет строиться, а это не один десяток лет, Империя запускает Галактионы и ждет результатов обследования автоматами других звезд. – Ну и пусть себе катятся на все четыре стороны, – высказался Стаффорд. Сенатор Грин глубоко задумался и до конца перелета больше не общался. Он, конечно, многое знал и о запусках Галактионов – небольших автоматических кораблей, которые с сумасшедшим ускорением уходили к ближним звездам, что бы собрать информацию о других системах планет, условиях возле них и вернуть её на Землю. Грин предполагал, что Империя в этих проектах преследует исключительно научный интерес. Однако, в свете последней информации, что 200 тысяч тонн марита уже отправлены на неизвестную стройку, все это может означать совсем иные перспективы. Тогда становится ясным, зачем так активны имперские Галактионы – они вернутся только через десяток лет, как раз тогда, когда проект «Ковчег» выйдет в завершающую стадию. Вот тогда и станет понятно – куда отправить «Ковчег». * * * После приземления, Гринн с аэродрома поехал домой, тем более что он ожидал возвращения сына – Роберта. Роберт три года назад с отличием закончил военно–морскую академию, а теперь должен был вернуться из дальнего похода на ядерной подводной лодке. Сенатор справедливо гордился своим сыном – в то время как дети других обеспеченных американцев обучались экономике и юриспруденции и, впоследствии, занимали доходные места в управлении банков или промышленных компаний, его Роберт выбрал военную карьеру. Он показал прекрасные результаты на выпускных тестах в колледже, потом на экзаменах в морском училище и окончил училище одним из лучших. После училища он получил назначение на эскадру патрульных подводных лодок. А уже после академии – на один из самых современных и грозных кораблей военного флота США. Все это сыграло положительную роль в избирательной компании старшего Гринна, и он повторно занял заветное место в Сенате США. Отец и сын встретились на пороге дома. Роберт был немного выше отца и значительно стройнее. Гринны всегда отличались высоким ростом и крепким сложением, и Роберт, в этом плане отца не подвел. Без малого почти два метра ростом, прекрасно сложен и физически развит. Форма офицера военно-морских сил ему шла просто великолепно, а положение в обществе, которое обеспечивало родство с сенатором, открывало перед молодым офицером просто блестящие перспективы. Встреча не предвещала ничего дурного, и Гринн оказался совершенно обескуражен, когда его сын почти с первых минут беседы заявил, что после отпуска он не намерен возвращаться на флот. Причин он объяснять не стал, а отец, хорошо знавший сына, не стал приставать с допросами, так как понимал, что это безнадежно. – И чем же ты намерен заняться? – спросил подавленный отец. – Я хочу после отпуска завершить процедуру увольнения, и потом уехать работать на Марс или дальше. А что, квалификация мне это сделать позволяет. Я надеюсь, что ты мне поможешь? – А почему Марс, сынок? Там же Империя! Это совсем другая и недемократическая страна. Там же правит Император Серж и его клика. – А что делать здесь на Земле энергичному человеку? Смирно сидеть, протирать штаны и ждать, пока освободиться место командира базы. А зачем США вообще ракетно–ядерный подводный флот? Можно подумать, что мы собираемся поражать террористов боеголовкой в 50 мегатонн. Я понимаю необходимость защиты Американских интересов. Но, в конечном итоге, это защита интересов капиталов нескольких тысяч семей – и не более того. – Это не так, Роберт! – пытался образумить сына Алекс, – Америка была и останется самой свободной и активной страной. Потому, что мы создаем условия, при которых инициатива и талант человека будет поддерживаться обществом, властями, всеми. У нас, если человек имеет идеи и способности, то банки выдадут ему кредиты, администрация поможет с землёй, помещениями. И все, без исключения, будут помогать ему, создать и развивать свое дело. И это дело создаст богатство и уважением своему начинателю и рабочие места для тысяч тех, кто менее талантлив. Посмотри, что происходит в других странах? Ну, возьми Европейский Союз: у них все стандартизировано и заорганизовано до абсурда. Они даже права насекомых скоро определят в виде стандарта. Да уже имеется, например стандарты по пчеловодству. Или возьми Россию: Это же крысы на продовольственном складе. Пока существуют их запасы нефти, газа и другие природные богатства, они же ничего не хотят делать, а только поедают друг друга за право деления этого пирога. Любой созидательный потенциал в таких условиях будет мгновенно растерзан полчищами крыс. Одни крысы будут требовать мзду за правильно или неправильно уплаченные налоги, другие за санитарию, третьи за землепользование, а самые жирные крысы, те просто захватят дело и постепенно загробят его, так как ни создавать, ни развивать крысы не способны. Я горжусь тем, что я американец! И я горжусь тем, что мой сын защищает Америку и её интересы. В конце концов, есть логика и в мыслях тех, кто предлагает навязать американский образ жизни для всей Земли. Люди от этого только бы выиграли. Другое дело, что методы не должны быть насильственными. Им надо дорасти до понимания американских ценностей, их надо научить, а навязывать и заставлять бесполезно. – Классная речь, папа, – Роберт немного налил себе виски и устроился в кресле напротив, – теперь я понимаю, что значит опытный сенатор. Кстати, их Император, Серж, ему сколько лет? Он же старше тебя? – Да, ему сейчас должно быть больше 70 лет. Думаю, что под 75, а что? – Вот и я думаю. Закона о наследовании в Империи нет. Говорят, он сам будет выбирать наследника. Его лорды, тоже старики – они все вместе начинали. Тебе не кажется, что в Империи остро назревает необходимость освежить кровь? – Да ты хоть понимаешь, что такое Империя? Ты только по вербовочным агиткам судишь? Запрещены любые партии, любая политическая жизнь. Там ограничена частная собственность, права человека. Империя – это полный контроль поведения, через мощнейшие имплантаты. У нас тоже применяются имплантаты, но их мощность и способности ограничены, чтобы не оказать влияние на человека. А Империя над этим не задумывается. Ей плевать на гражданские свободы и права. Все, как один на работы и вперед во славу Императора. – Знаешь, по поводу нашей демократии, мне тоже многое непонятно. Кое–кто мне сказал, что на выборах все определяется деньгами. Если денег много, то можно заставить население проголосовать даже за сатану. – Ну, так радикально управлять электоратом пока не удается, но вот из двух или трех вариантов продавить желательный, это возможно. – И скажи, чем это отличается от имперского управления через имплантаты? Просто мы тратим деньги на свои избирательные технологии, а они эти деньги тратят на свои компьютерные технологии. Какая разница? Преимущества только у тех, кто тратит денег меньше, а эффект лучше. И Империя тут нас далеко обогнала. В общем, папа, уже поздно. Я принял решение и не буду его менять. Но ты имеешь сильное влияние, и, может быть, ты мне поможешь? Спокойной ночи! Обитатели Бейкер-стрит Марс. Цербер. Жандармское управление Империи. 2050 год. Младший офицер Имперской жандармерии Савелий Старшинов, устало откинулся в кресле, и устало прикрыл глаза. Два странных случая на железной дороге, а именно за безопасность основной марсианской транспортной артерии он и отвечал, не давали ему покоя. Первое, это исчезновение двух человек на узловой станции «Озеро Измаила», а второе – странные неполадки с регистрацией пассажиров на станции «Кратер Винера». Казалось бы, между этими двумя происшествиями нет никакой связи, и только одна зацепка позволяла Савелию их рассматривать вместе: между этими событиями прошло относительно небольшое время – как раз столько, сколько идет поезд от Озера Измаила до Кратера Винера. Некоторую версию относительно пропажи двух человек давали показания молодого графа Феликса о якобы имевшем место нападении на него. Но это только гипотезы и не более. Савелий сам выезжал на место преступления и ничего подтверждающего рассказ графа не обнаружил. «Ладно, сегодня я совсем не продвинулся в этом деле – значит должно повезти завтра» – подумал он и решил закончить свой трудовой день. Савелий вышел из кабинета и закодировал замок двери, затем он в два марсианских прыжка пролетел по коридору к выходу из следственного корпуса и остановился у большого панно с эмблемой жандармского корпуса и памятной записью Императора «Помните, что мы находимся на самом переднем крае обитания человечества. Вы должны быть всегда готовы и способны защитить интересы Империи и людей, от кого бы не исходила опасность». Савелий прошел мимо панно, спустился на лифте на нижний этаж административного купола и направился к своему вездеходу. Уже через тридцать минут он запарковался в ангаре жилого купола и поднялся на лифте на 29–й этаж квартирного сектора. В народе 29–й этаж прозвали «Бейкер стрит», так как на этом этаже преимущественно проживали офицеры жандармерии и полиции. Возле лифт–галереи он заметил группу рабочих, которые переоборудовали несколько ближайших квартир. «Наверное, кто–то из начальства решил переехать поближе к народу – вот и готовит себе апартаменты» – подумал Савелий, однако, он заметил, что стена между ближайшей квартирой и лифт–холлом заменяется на перегородку из прозрачного пластика и несколько удивился. «Вряд ли кто–то захочет жить в квартире с прозрачными стенами, а что же тогда там делается?». Квартира Савелия находилась всего в нескольких десятках метров от этого «строительства» и Савелий решил полюбопытствовать, кто же будет его новым оригинальным соседом. Он подошел к рабочим, предъявил удостоверение жандармского корпуса и спросил, что за работы здесь ведутся. Рабочие, по– видимому, совсем недавно прибывшие на Марс с дальних станций, испуганно показали ему наряд–заказ, заверенный отметкой диспетчерской и администратора купола, а появившийся неизвестно откуда мастер подтвердил, что заказчик реконструкции выкупил у Империи две ближайшие к лифтам квартиры и намерен их использовать как офис. Сам Заказчик прибудет с минуты на минуту и если господину офицеру угодно, то он сам может с ним познакомиться. «Ну, офис, так офис» – подумал Савелий и отправился к себе домой. Савелий уже принял душ и собирался ко сну, как ИМП двери выставил сигнал ожидающего гостя. Гость имел категорию А0, то есть абсолютно свободный гражданин Империи с правом проживания в любом месте и высшей квалификации, а его имя ничего Савелию не говорило. Савелий на всякий случай проверил автоматику защиты дома и пошел открывать дверь. По старым, еще земным привычкам, Савелий не очень то доверял Имперской автоматике и на двери своего дома предпочитал иметь массивный механический замок. Это доставляло неудобства, в том смысле, что для открытия двери к ней надо было подойти и двигать руками, но создавало иллюзию собственности и защищенности от внешнего мира. – Здравствуйте, я Пит Надкертон, ваш новый сосед по Бейкер стрит. Я пришел познакомиться. Разрешите войти. В холле стоял средних лет человек, брюнет, невысокого роста, с непривычными для Марса усами, в классическом земном костюме и с пакетом из которого выглядывала бутылка дорогого земного коньяка. – Конечно, входите. Так это вы выкупили две квартиры и переоборудуете их по офис? – Да, это я. Но под офис пойдет только часть помещений, и пока я не раскручу свое дело, я обоснуюсь и сам на этих площадях. Я с удовольствием пригласил бы Вас к себе, но там сейчас полный бедлам. Ремонтная фирма говорила, что за три дня они управятся. Однако то, что я увидел сегодня, позволяет мне предположить, что еще минимум неделю я буду ожидать завершения ремонта. – Это в лучшем случае, – со знанием дела заметил Савелий, – мой дом они ремонтировали десять дней. И то, я взял отпуск и их постоянно погонял. Рассчитывайте нормально на месяц, если не хотите испортить себе настроение и сорвать планы. – Вот проблема! А я уже получил первый заказ и мне надо его отрабатывать. Я тут привез жидкий сувенир с Земли и предлагаю его попробовать, так сказать за знакомство. Вы не против? – Нет. Проходите прямо в большую комнату, а я сейчас поищу что-нибудь закусить в холодильнике. Засиделись Савелий и его новый сосед Пит почти до полуночи. Как рассказывал Пит, он вышел на пенсию после двадцати лет службы в МИД Империи. По долгу службы, бывать ему приходилось на Земле, на Марсе и даже на Европе, но основную работу он вел на Земле. Заработанные непосильным министерским трудом сбережения он пустил на покупку офиса, а на приличную имперскую пенсию собирался жить, если его новое дело не пойдет. А задумал он открыть первое частное детективное агентство на Марсе и в Империи, и место на улице Бейкер–стрит, и, тем более, в жилом куполе было самым подходящим. Человек он оказался очень общительный и вежливый, с удовольствием расспрашивал Савелия об особенностях местных бытовых и административных условий. Савелий понял, что Пит абсолютно не представляет себе жизни и условий на Цербере, и вызвался на первых порах немного патронировать и помогать соседу. Уже после полуночи, будучи немного навеселе, они решили посмотреть, как продвинулись за день работы по реконструкции помещений и заодно уточнить кое–что в планах. Именно там Савелий принял в ИМП срочное шифрованное сообщение: «Дежурный офицер полиции 3–го линейного участка, Кидония. При профилактическом осмотре водонапорного коллектора, обнаружены два тела, без опознавательных ИМПов. По приметам, они соответствуют описаниям пропавших сотрудников литейного завода с Озера Измаила». Савелий немедленно протрезвел, запросил в ИМП расписание поездов до Кидонии и забронировал себе билет. Затем отправил в управление ИМП–извещение о срочном выезде в командировку с приложением исходного донесения от полиции. До отправления поезда оставалось больше трёх часов, отдохнуть и выспаться можно и в поезде, и Савелий решил еще немного уделить времени его новому соседу. – А что за дело у вас образовалось? – спросил он, больше ради любопытства, – наверное, кто–то из имперского начальства захотел выяснить с кем в его отсутствие живет некая симпатичная стриптизерша? – Как раз нет. Я получил заказ лично от графа Корды, который просит меня расследовать обстоятельства покушения на его сына. – Так это же дело в компетенции первого отдела жандармерии, – уточнил Савелий. – Это так. Но граф не уверен, что жандармы будут внимательно разбираться в уголовной составляющей этого вопроса. Если окажется, что это обыкновенное разбойное нападение, то они передадут дело кидонской полиции. А граф хочет быть лично уверен, что его сыну ничего не угрожает. Кстати, вы не знаете, где найти хорошую секретаршу для моего агентства? – Самое простое – это диспетчерский портал предложений о работе. Там строгие правила: все кто хочет поменять работу, отправляют свою ментальную анкету в диспетчерскую службу. Те проверяют данные и выставляют анкету в портал. Если работа находится, они снимают кандидатуру. Есть и другие места, но там много информационного шума. Вы можете искать человека, а он уже давно улетел на Европу или завербовался на стройку в Таррис. – Это понятно. А есть ли место где возможно познакомиться с людьми лично? – Нет. На Марсе таких мест нет. Здесь вообще редко люди праздно гуляют или находятся без дела. Империя обеспечивает работой всех. Всегда имеется острый дефицит людей. Рынок труда скорее работает как вторичный. Есть люди, которые с удовольствием бы улучшили свою работу. Но безработных почти нет. – Что значит это почти? – наседал Пит. – Есть, в некотором смысле, антисоциальные элементы и постоянные безработные. Их легче всего найти в пилотских барах или гостиницах при космопортах. Они занимаются проституцией, сводничеством, азартными играми, немного воруют. Самые крутые из них – контрабандисты. Эти держатся особняком, но варятся в этой же среде. Я бы не советовал вам искать там себе помощника. На следующий день можете в вашем же офисе найти только голые стены. * * * Поезд прибыл в Кидонию только на следующую ночь, и Савелий прекрасно выспался и даже немного устал от вынужденного безделья. В дороге он связался со своим начальством и получил массу указаний и советов, на что обратить особое внимание, что не забыть осмотреть и прочее. «Можно подумать, что я в первый раз выехал на следствие» – подумал Савелий. Гермошлюз подвели к вагону и Савелий быстро проскочил в вокзал мимо толкающихся пассажиров экономического класса с большими, набитыми подарками и столичными сувенирами, сумками. Он сразу направился в дежурную часть полиции, где его ожидал обнаруживший тела пристав. – Вы ничего там не трогали? – спросил Савелий. – Да, как вам сказать, офицер. Чтобы до них добраться, пришлось немного кладки разобрать. Ведь их как обнаружили? Вначале застрял робот–дефектоскопист. Он не смог пройти вдоль трубы и проверить целостность. А потом уже инженер с центра теплоснабжения заметил, что расстояние между трубой и стеной уже, чем положено по проекту. В прошлом году робот проходил, а в этом нет? Как так получается? Только потом он обнаружил, что кто–то построил вторую стену и отгородил часть коллектора. Да видать не рассчитал, и на три сантиметра сделал больше. Вот робот и не вместился. А когда кладку стали разбирать, там ноги покойных появились. Тогда меня и вызвали. Я их вытащил и с описаниями пропавших сверил. Есть сходство. Так что, трогали мы их, а как же, но ничего лишнего. Все, что было при них, там и оставили. Я сам проследил и даже опечатал эту зону. – Отлично, пристав. Когда мы сможем туда попасть? – А хоть бы и сейчас. Полицейский вездеход у меня стоит у вокзала и костюмчик для Вашего превосходительства имеется. Одевайтесь и можем ехать. * * * Савелий вернулся домой спустя шесть дней, вечером. Возле лифтовой галереи он постоял немного и полюбовался на заход солнца, который прекрасно просматривался с 29–го этажа жилого купола, затем отправился домой, чтобы обдумать полученные материалы. После осмотра тел становилось ясно, что один из убитых был почти насквозь распилен плазморезаком в районе груди и мгновенно погиб. Второй умер от сложного органического яда, который попал в его кровеносную систему в районе паховой артерии. Было необычно то, что при обоих убитых не было никаких имплантатов. Точнее были только следы вживлений, но сами имплантаты отсутствовали. Зато следов было много. Получалось, что первый, убитый резаком, больше четырех раз менял идентификационные имплантаты, а второй – только два раза. Идентификационные имплантаты это не нормальные ИМПы, которые вживляются и образуют прямой канал с мозгом, а простые и примитивные микросхемы, использующиеся только для идентификации и постоянного слежения за человеком. Любому человеку, попадающему на Марс или имперскую космическую станцию, обязательно вживляют такую микросхему, иначе автоматика станции запросто может не заметить, что кто–то находится в помещении или отсеке и тогда недалеко и до трагедии. Сама операция совершенно проста и занимает не более десяти минут. По сути, большим шприцем в определенную зону вводится имплантат. Еще шесть минут и он подключается к кровообращению для обеспечения собственной энергетики и все. Удалить его тоже возможно, правда, операция чуть более сложная. Люди, тела которых осматривал Савелий, имели несколько следов от вживлений идентификационных имплантатов. А вот ампутация последних была выполнена совсем не медицинским образом – кто–то просто грубо вырезал острым ножом микросхемы. Такое вряд ли было возможным сделать на живом человеке – значит, идентификаторы были удалены уже после их гибели. Кем? Граф Феликс? Трудно представить, чтобы изнеженный юноша хладнокровно кромсал человека и извлекал микросхему. Да, ведь надо еще и точно знать место, куда она помещена. «Этот Феликс, носит нормальный ИМП, наверное, самой последней модели с усиленной памятью и мульти–фреймовым интерфейсом. Он даже не представляет, куда и как зашивают рабочим идентификаторы. Он даже не знает, где у него самого вживлен имплантат» – рассуждал Савелий. Тогда кто? Второй персонаж – так называемый ИМПат Клайд? Пока следствие считает, что это выдумка молодого графа, который просто испугался оставаться один с трупами и вызывать полицию. И тогда он побежал сразу к лорду Джону, а тот обеспечил ему покровительство. В пользу этой версии говорило многое. Во–первых лицо этого ИМПата. По переданным Феликсом ментограммам, это лицо трижды изменялось: то Феликс видел его стариком, то юношей, примерно своего возраста, а то вообще – некоторый нечеткий образ. Его роботы в памяти системы боевого управления, никакого Клайда не видели. А общая память роботов – она доступна самому Феликсу для модификации как открытая школьная тетрадь. В общем, жандармерия склонялась к версии, что грабители действительно напали на графа. Даже вездеход и его содержимое – это уже весьма приличная ценность. А вот дальше, граф испугался ответственности за поведение своих собак и сбежал. А для прикрытия он придумал историю с этим ИМПатом. А если Феликс говорит правду? Ведь кто–то же поработал мясником с этими гангстерами? А то, что это были именно эти ребята, сомневаться не приходилось. Обстоятельства их гибели очень хорошо совпадали с рассказом самого Феликса. Неожиданно дверь снова запиликала в ИМП–канале сигналом ожидающего гостя, и Савелий легко нащупал опознаватель своего любопытного соседа Пита Надкертона. Когда он отворил, Пит стоял увешанный какими–то баулами, а в руках он держал массивную пластиковую коробку. – Наконец то, вы вернулись, мой друг. Где вы пропадали почти всю неделю? – Служба, – ответил уклончиво Савелий и помог ему освободить руки, забрав коробку. – Выручайте! Я приобрел, как мне кажется, очень нужные вещи для моей новой работы. А пока рабочие все колбасятся с офисом, мне их негде хранить. Обидно будет если их сопрут – я потратил приличные деньги. Можно, я кое-что оставлю на время у Вас? – Да, запросто. А что, если не секрет, вы такое купили, что поможет вашей детективной работе? – Ну, это целый арсенал необходимой атрибутики. Во-первых, это старая скрипка. – Вы, что умеете играть на скрипке? – Нет. Но я читал, что Шерлок Холмс, известный частный детектив, иногда издавал разные звуки на скрипке, и это помогало ему найти нужную линию в расследовании! Потом, хрустальный шар – для углубленных медитаций. Еще старинный пистолет системы Маузер. Правда он не стреляет, но зато выглядит очень грозно. Я его повешу на стену в своем кабинете. – И где же вы все это достали? – спросил удивленный Савелий, – это же почти антиквариат и на Марсе не купить. – Друг мой! Вы же сами мне советовали: «самые крутые – это контрабандисты». Зато теперь я убил двух зайцев одним выстрелом: я приобрел нужные вещи, и теперь главный контрабандист – мой приятель. Венера. Орбитальная база Империи. 2050 год. Фрегат выполнил последнее торможение и плавно вышел на круговую орбиту над Венерой таким образом, что со стороны венерианской станции он все время был закрыт Солнцем или самой Венерой. До выхода в зону наблюдения станции оставалось еще треть витка, однако экипаж был готов к любым неожиданностям. В ИМП-рубке управления физически ощущалась тревога. Ник- Демон снова сиял огненным светом, Виктор-Эльф ювелирно отслеживал орбитальные параметры, Питер-Гном находился в готовности по приказу капитана выпустить целую свору торпед в направлении любого враждебного корабля или объекта. – Через шесть секунд попадаем в зону наблюдения базы, – доложил Эльф. – Маркус, пошлите запрос по состоянию базы и наши опознаватели, Виктор – следи за пространством, особенно со стороны Солнца, – распорядился Ник. Орбитальная база молчала. Фрегат приближался к базе по более высокой орбите и уже находился достаточно близко. Радары и сканирующие телескопы базы уже давно должны были бы засечь корабль, однако приемники фрегата даже не запеленговали радарный луч. Еще немного и база стала хорошо просматриваться в телескопы корабля. Внешних или видимых повреждений заметить не удалось, на причальной мачте было совершенно пусто. – Я слышу несущую частоту ИМП-а базы, но он не запрашивает команд синхронизации, – доложил Маркус-Гефест. – Предлагаю подойти к базе на катере с группой охраны, осмотреться, а уже потом причаливать на втором витке, – предложил начальник охраны. – Резонно, – подтвердил Серж, – Маркус, попробуйте связаться с поверхностными объектами на Венере. Мы сейчас уже в зоне их досягаемости, и даже радиостанции вездеходов способны нас услышать. – Адмирал, я пробую, но пока тишина, однако в зоне рудников сильные помехи, – ответил Маркус. – Готовьте катер к отправке и дайте мне личный канал на ИМП базы – я с его сам допрошу, – распорядился Серж. Спустя несколько минут, офицеры охраны еще не успели пересесть в катер, а Серж уже знал, что база находится в аварийно-автоматическом режиме, в центре управления и связи никого нет, а вход в него заблокирован личным распоряжением командира базы. В жилой зоне находится три живых человека, но связи с ними нет. Одно было отрадно, ИМП базы не засек ни одного случая гибели людей с ИМПами. Сообщив все это начальнику охраны в катер, Серж переключился на обзор планеты. * * * Шестьдесят минут второго витка вокруг Венеры прошли напряженно. Связи с планетой не было, пока катер и база находились за Венерой, фрегат тоже не мог с ними связаться. Наконец за кромкой мутной венерианской атмосферы появилась база. Почти тот час посыпались доклады рубки: – Наблюдаю наш катер на швартовочной мачте, гермотрап подведен, – доложил Рыцарь. – Есть запрос синхронизации от ИМПа базы. Прошу разрешение на открытие ИМП-канала, – Гефест. – ИМП-канал открыть не разрешаю. Только после доклада командира катера об обстановке, – сообщил решение капитан-демон. – Мы будем в удобной точке для маневра причаливания через 460 секунд, – Эльф. – Есть связь с командиром Изимура, он просит личный канал с императором в полудуплексном режиме, – Гефест. – Давайте связь, я уже устал от панорамных просмотров планеты, – распорядился Серж. – Ну что там, на базе, прием? – Серж, волнуясь, сжал микрофон. – Докладывает майор Изимура. Мы успели вовремя. На базе нашли трех человек. Были заперты в блоке гигиены. Сильно истощены, но живые. Говорят, что находятся здесь под арестом по приказу губернатора. Уже шесть дней как у них закончилось продовольствие, – голос офицера сильно искажался треском и помехами радиосвязи. – А это что за люди и каково состояние базы? – Один, представитель земной торговой компании – он больше всех возмущается, а два других – рабочие с рудника, категория C-3. База в полном порядке, сейчас мы переводим её в пилотируемый режим. ИМП-каналы были заглушены командиром базы. Мы не успели дешифрировать его журнал. Прием. – Хорошо, мы сейчас причалим, Конец, – Серж откинулся в кресле, – Ник, заходи на швартовку. – Слушаюсь, адмирал. Пока фрегат маневрировал для причаливания, Серж размышлял над полученной информацией. Рабочие категории С-3 – это бывшие земные каторжники со сроками свыше 25 лет заключения, но имеющие полезные специальности. Всего в Империи специалисты делились на четыре группы: «А», «В», «С», «D». При этом, высококвалифицированные специалисты имели класс «А», а рабочие без квалификации «D». В то же время, цифра 3 означала, что эти парни менее трех лет проработали вне Земли или имели дисциплинарные нарушения. Если бы они добросовестно проработали больше трех лет, то в любом случае, их категория бы изменилась с 3 на 2, а после десяти лет и на 1. Это давало бы им право на постоянное поселение и свободную работу на Марсе или Европе. Категория С-3 – это самый тяжелый случай: прав почти никаких, только на работу, питание и дыхание. Проживание в казармах, рабочий день – до 14 часов. Серж закачал в память имплантата персональные данные по венерианской колони – всего было двенадцать человек категории С-3 и два D-3. По данным диспетчерской они были поставлены на работы по обогащению руды – технология не сложная, а работа физически утомительная и монотонная. Но это по данным диспетчерской с Марса. А что тут происходит в действительности – один Бог знает. «Плохо – надо ставить на Венере диспетчерскую, без этого толку не будет» – подумал Серж. Цезарь немного подрожал на швартовке, и вот уже Лиза торопится помочь одеть костюм. Тем временем, подали второй гермотрап и Серж не спеша поплыл на базу. По пути к нему присоединился Простаков, который, как оказалось, уже полчаса как был одет в полное боевое облачение штурмовика абордажной группы. – И кто же вам, консул, выдал такой маскарадный комплект? –спросил Серж. – Не вижу причин для усмешек, ваше величество. Комплект этот мой личный. Я его купил еще два года назад на Марсе и модернизировал под себя. Вот! Простаков повернулся спиной и Серж с удивлением заметил на затылке огромный матричный глаз. – Вот это да! И что же он реально видит? – Конечно. У меня же нормальных глаз не осталось – так какая мне теперь разница, сколько их повесить? Все равно через ИМП я их всех использую. Зато я смогу запросто в таком костюме выходить на поверхность Венеры. – И зачем Вам, консулу это надо? – У меня свои методы. Это у Вас, вначале съемка, потом моделирование, потом расчеты и поверки. А я пока своими ногами площадку или трассу не пройду – ничего не могу сделать. Зато удобно – закачал в ИМП чертежи и идешь себе и смотришь, как это все на местности ляжет. А потом, здесь неспокойная обстановка, а я знаю, что лучше всего людей успокаивает человек в форме. * * * Серж устроился поудобнее в кресле, разгерметизировал шлем костюма и приказал привести арестованного рабочего для допроса. Рядом с ним повисли два офицера охраны, а немного сзади в помещении командного отсека базы плавал облаченный в боевую броню Простаков. Когда рабочий влетел в командный отсек и увидел императора, он тут же бойко отрапортовал «Рабочий С-3 Диего Кандида!». Но когда он заметил облаченного в боевой костюм с полностью закрытым шлемом Простакова, он на мгновение обомлел, потерял ориентацию и воспарил почти к экранам сканирующего радара. Охрана Сержа быстро поймала его и усадила в кресло, потом стала привязывать страховочным ремнем. – Не надо, я все расскажу, – умоляющим тоном попросил Диего. – Не волнуйся, голубчик. Это чтобы ты не летал постоянно по отсеку. Мы с тобой ничего плохого делать не будем, но ты нам действительно все расскажешь, – покровительственно сказал Серж. – Да, я все расскажу, ваше величество. – Отлично. Ты кстати, за что на Земле попал? – поинтересовался Серж больше для того, чтобы проверить его искренность. Он и так уже в памяти ИМПа держал все личные дела персонала колонии. – Да, так. Свечку забыл поставить святой Авусте . – Это как же? Из-за свечки 60 лет каторжных работ не присуждают. – Так я всегда перед делом ей свечки ставил. И все благополучно выходило. А тут приехали камрадос, и мы на радостях налегли на текилу. А утром надо было в порт, мы должны были передать товар. Так рядовое дело, ничего особенного. Ну, приехали, сдали груз и тут смотрим, а с корабля выезжает броневик. А грузчики говорят, что в этом броневике золота и ценностей на сотни миллионов. Какая-то музейная ерунда. А охраны – всего четыре человека, и двери броневика зачем-то забыли закрыть. Тут мы смекнули, что за один час можно получить пожизненную пенсию. Так и понеслось. Кто же знал, что это все была подстава отдела по борьбе с наркотиками. – И ты считаешь, что все из-за того, что не поставил свечку Августе? – Конечно. Мы же не бандиты, мы честно воровали и торговали зельем. Пока я св. Августу не забывал, никаких мокрых дел у нас не было. А вот один раз забыл, и как все обернулось. – Ну, хорошо, Диего. Тогда расскажи нам, что произошло на базе. – А Вам я скажу, ваше величество. Мне этого фирмача, который всю жратву за один раз сожрал, совершенно не зачем выгораживать. В общем, было так: они, эти двое, которые торговые представители, стали потихоньку наших обхаживать. Один раз подарили немного коньяку, второй раз – порно-журнал. Потом немного травки достали. Ну, разумеется, братва их помощь оценила, хотя и не уважала. Потом они стали с нами беседы проводить о том, что вот мы тут пашем задарма, а Империя все бабки от продажи руды себе забирает. А если бы сюда пришла их компания, то тут бы работали вахтой: месяц отработал и на Землю на десять месяцев безоблачного отдыха на горнолыжных курортах. – И как же это возможно, если Земля и Венера на разных орбитах. Сюда только раз в шесть месяцев можно проводить транспортные корабли, – спросил Серж. – Это мне уже потом инженеры объяснили. Но тогда мы об этом не думали. – А как же они обещали вам возможность попасть на Землю? Ведь там ты сядешь на свои, подаренные святой Августой, 60 лет? – Ну, намекали, что компания запросто заплатит, и нам сделают другие документы на другие имена. – Хорошо, рассказывай дальше, – приказал Серж. – Ну, так вот. После этих разговоров братва действительно подумала, что надо помочь компании изменить концессию на Венере. Тем более, что фирмачи еще и губернатора тоже обхаживали. – В каком смысле, – спросил Серж, – тоже травку ему возили? – Нет. Губернатору травка незачем. Он и так весь в шоколаде. Ему на корабле компании доставляли коньяки, виски всякие. А в последний раз привезли двух баб, ну массажисток. Они его, пока корабль грузился, очень активно массажировали. – А ты, что видел? – спросил Простаков. Рабочий после неожиданного вопроса от бронированного консула вздрогнул и жалобно посмотрел на Сержа, как бы прося защиты. Серж кивнул, и тот продолжил. – Нет, не видел. Но поскольку нас постоянно вызывали апартаменты убирать, то хорошо слышал. И не один я. – Это все, или еще были обхаживания? – спросил Серж. – Это все, что я знаю. Так вот мы по совету фирмачей решили объявить забастовку и обратиться к губернатору. Нам говорили, что с губернатором все улажено и надо только создать повод для изменения контракта. А забастовка – это как раз такой повод. – И что было дальше? – поторопил Серж. – Мы остановили работу в обогатительном корпусе, а я и мой напарник пошли как выборные к губернатору излагать наши предложения. В это время как раз комбайны выдали в накопители измельченную породу. Она спеклась и закупорила какие-то проходы. Потом, там что-то рвануло и, в общем, губернатор нас не стал слушать и поехал разбираться с последствиями. Потом нам сказали, что он тяжело ранен и не может исполнять обязанности. А в конце, с орбитальной станции спустился командир базы, он стал старшим в колонии. Он арестовал нас и еще этого фирмача, и приказал всех арестованных поднять на орбиту и запереть на станции. – Он вас допрашивал? – спросил Серж. – Немного. Мы стояли на своем, как договаривались на сходке, что надо отдать компании концессию и всем будет лучше. О том, что это фирмачи сами это предложили мы не сказали. – И что же, он оставил вас без еды? – Нет, нам оставили паек на 10 дней, но фирмач его съел. Ночью съел, сам, когда мы спали. – А что было потом? – спросил Простаков. – Да ничего особенного. Командир базы запер нас в этом боксе. Сказал, что связь он отключил и когда он закончит дела на Венере он с нами разберется. Кого под следствие, а кого как свидетеля. Вот так уже девять дней мы тут сидим. – Ну а фирмач, как вам все объясняет? – спросил Серж. – Молчит. Мы его немного вздули, когда он сожрал весь запас. Он все лепетал, что он не думал, что это на все 10 дней. Хорошо, что еще вода была, а то бы загнулись. А теперь он молчит – видно обиделся. – Скверно, Диего, – заметил Серж, – тебе оставалось еще три месяца, и ты бы получил С-2. А это уже и свободное перемещение в пределах планеты. На Венере больше пяти лет в Империи не работают. Получил бы работу на Марсе или в Поясе и еще через 7 лет С-1 – полная свобода. А мог бы и квалификацию повысить. – Так я же ничего такого не сделал. Тут даже не я, а сходка так решила. – Уведите его и попросите для допроса представителя торговой компании, – приказал Серж. Охрана привела представителя компании. Им оказался человек средних лет, немного помятого и небритого вида. – Я не гражданин Империи и у вас нет прав здесь меня держать под арестом. Тем более, вместе с уголовниками. Я требую немедленного возврата на землю! – Вы не совсем хорошо разобрались в Имперских законах, – парировал Серж, – по нашим законам, пока вы находитесь на территории Империи, должны соблюдать все законы, принятые в Империи. А если вы их нарушили, то понесете наказание строго по имперским законам. И только после суда и отбытия наказания, вы можете вернуться на Землю. Это даже в том случае, если на Земле вы являетесь преступником по другим основаниям. – Да какой суд? Я незаконно арестован. Мне не предъявили никакого обвинения. Меня морят голодом, содержат вместе с бандитами. – Офицер, – Серж обратился к охраннику, – объясните в другой комнате этому господину основы Имперского законодательства. Особенно его права. Только сделайте именно то, что я прошу и не больше. Я потом проверю, что у вас получилось. Связи с объектами на поверхности Венеры не было. Отчасти это было понятно – рудник и опорная база сейчас входили в ночь, в это время на поверхности планеты происходит грандиозная смена климата. На Венере ночь или день длится почти 122 земных суток. За это время температура на поверхности падает с 460 градусов почти до нуля, а иногда и до отрицательных величин. Но самое критическое время это те несколько десятков часов, которые соответствуют пограничному периоду. Серж только один раз видел своими глазами на поверхности явление венерианского дня и представлял, что там сейчас твориться. Конечно, наступление ночи должно быть более спокойным чем рождение нового дня, но если только на мгновение представить себе бурю с дождём из концентрированного раствора серной кислоты, то становится понятным, что в такие периоды особенно не погуляешь. Если верить расчетам, то еще минимум двадцать часов ни сесть на планету, ни взлететь с неё не удастся. – А может быть, – спросил Серж Простакова, – надо протянуть кабель каналы с заглублением в грунт и поставить пару удаленных станций для связи. Тогда будет возможно не прерывать связи в пограничном слое. – Я уже думал. Вся проблема в материалах. Ведь на Марсе мы нашли местный материал, который позволил нам эффективно строить сооружения и они не подвергаются существенному воздействию среды. Если мы хотим колонизировать эту планету, то надо принципиально искать местный материал, который будет легок в обработке и способен сдерживать этот ураганный климат. Кстати, ваше величество, а за каким лешим, мы держим тут эту торговую компанию? Мы что сами не можем торговать этой рудой? – Вообще, эта руда едва окупает затраты по производству. Однако весь Венерианский проект изначально строился как совместная программа Империи и группы земных корпораций. Они выделили большую часть денег, а мы построили транспортные корабли, орбитальную базу и всю планетную инфраструктуру. По договору, только компания имеет право продавать на орбите Земли конгломерат в течение 10 лет. Мы только обслуживаем рудник и доставку обогащенной руды до орбиты Земли. Если есть излишки по добыче, мы можем их забрать на Марс, и там ими распорядится самостоятельно. Но излишки мы увозим раз в два года, в периоды, когда до Марса меньше ста миллионов километров. А на Землю транспорты ходят чаше. И, как мы только что узнали, не только наши. – И это все они возят для своих орбитальных заводов? – Да, они на орбите перерабатывают материал и на Землю уходят уже практически готовые заготовки для производства. При этом, этот конгломерат содержит почти шесть редкоземельных материалов. – А нам с этого какая польза. У нас же нет пока такой развитой орбитальной промышленности? – Ну, польза есть, консул. Часть заготовок мы сами потребляем. Сам конгломерат сейчас у нас используется только на 5%. Остальное, складируется в спеченных блоках на орбите Юпитера. Это наш стратегический запас. Мы пока не можем себе позволить такое производство. Но лет через пять-шесть, все может измениться. Потом тоже стратегический вопрос – через семь лет монополия компании теряет силу. Тогда, по условиям договора, конгломерат будет продаваться на аукционе, который должен устраивать губернатор Венеры. И наши имперские компании могут в нем участвовать наряду с земными, на общих условиях. – Это очень туманная перспектива. Главное, как я понимаю, было за деньги фирмачей закрепиться на планете? – Простаков возможно в этот момент и улыбался, но сквозь непрозрачное стекло шлема это было не увидеть. – Есть еще одно обстоятельство, и оно сейчас для империи важнее даже чем весь этот бизнес с конгломератом. – И что же это? – Это венерианские губки. Спустя год, после начала работ на Венере были найдены губки. Такие пористые кристаллы, напоминают чем-то грибы. Они как наросты встречаются здесь на скалах или в других местах. Наши академики выяснили, что эти губки раньше состояли из двух веществ. Одно из них растворила кислота и оно сейчас распределено по почве. А второе – оказалось устойчивым почти к любым агрессивным средам. Но самое главное, что при нагреве эти губки всасывают в себя жидкость, а при охлаждении она из них выходит. Они, таким образом, способны аккумулировать до 98% объема и работают при высоких температурах. В общем, этот материал сейчас активно используется на мощных двигателях наших кораблей. Фактически, без этого материала построение двигателя больше десяти тонн тяги вообще невозможно. – Тогда мне понятно, – задумчиво сказал Простаков, – а кто в колонии об этом знает? – Знает ограниченная группа лиц и, разумеется, губернатор. Собственно для сбора губок достаточно несколько человек из исследовательской группы. Доставка их – тоже не проблема. Все, что смогут за два года собрать – умещается в одном контейнере. Поэтому никакого изменения концессии быть не должно. Через 10 лет Венера должна стать полностью нашей. – А вот то, что сюда стали приходить не наши корабли, – Простаков придал сигналу твердость, – это меня раздражает. – Это неизбежно, консул. Мы не можем, да и не следует тормозить развитие материнской планеты. Нам просто необходимо самим все делать быстрее и лучше. Вот и все. Кстати, эти фирмачи к вам прибегут: так предложите им купить у нас два старых транспорта – ТМ-2 и ТМ-3. Мы уже заложили новые, а эти еще имеют хороший ресурс и могут летать еще лет 10 или даже больше. – А что, ТМ-1. Будем продавать? – Нет. Как только спустим новый транспорт, ТМ-1 станет на музейную стоянку на Фобосе. Это же первый корабль, собранный на наших верфях и вручную. А может быть, я придумаю ему другую работу. Наконец в отсек протолкнулся представитель компании и охранник. – Как прошли Ваши занятия? – поинтересовался Серж. – Теперь мне все понятно, – охотно ответил представитель компании. – Отлично. Назовите Ваше имя, место и дата рождения. – Байрон Людвиг, родился в Германии, в Ганновере, в 2021 году. А, зачем это Вам и потом, вы же ничего не записываете, – попытался спросить Байрон. – Нам не надо записывать, так как сейчас вся наша беседа записывается, – ответил Серж. – Вы не хотите потребовать имперского адвоката из числа назначенных советом трибунов? – уточнил Серж. – Не хочу, – ответил Байрон и добавил, – потому, что тогда мне придется в положении арестованного ждать, когда корабль прибудет на Марс и только потом я смогу оправдаться. – Черт подери, Серж, – рассмеялся Простаков, – я же был уверен, что ему там тихо морду набили, а ему, оказывается, и основы имперского права рассказали. Как вы так смогли вышколить охрану? – Да просто не люблю все эти допросы и пристрастия. Мне и так хватает власти, аж из ушей льется. – Что вы спросили? – заволновался Байрон. – Это к вам не относилось. Итак, прошу Вас четко и честно ответить – вы подстрекали рабочих к забастовке? – Да кому вы верите? Уголовникам? Они же мать родную продадут. – Я вынужден повторить вопрос, – Серж нахмурился, – если вы и второй раз не станете отвечать, а вместо этого будете давать оценки другим людям, то я попрошу охрану провести с вами еще одно занятие по процессуальным требованиям для арестованных. – Не надо. Я понял. Я лично никого к забастовке не подстрекал. – Вам известно, что ложные показания должностным лицам в Империи наказываются уголовно. А я, как это не печально, так сказать пожизненное должностное лицо. – Да, мне это известно. – Вам известно, что все станции и корабли Империи, где работает не больше тысячи человек, являются по статусу исследовательскими объектами? – Нет, признаюсь, так глубоко ваш административный кодекс мне не успели преподать. – А зря. Потому, что если бы объект считался гражданским, то все было бы просто. А вот исследовательские объекты имеют определенные ограничения. Это и в части возможности проведения забастовок и в части сохранения личной тайны. – И что из этого следует? – Байрон насторожился. – А из этого следует, что все разговоры по любым средствам связи или в любых помещениях на исследовательских объектах постоянно записываются. Это делается не по причине фобии, а по соображениям научного и исследовательского характера. Так вот, вся венерианская станция является исследовательским объектом. И даже, если, не дай Бог, на ней погибнут все люди, то мы вскроем специальную маритовую капсулу и сможем дешифрировать и восстановить все записи всех разговоров или переговоров. Это позволит нам узнать, в чем была причина аварии или катастрофы и спасти людей. Вы понимаете куда я клоню? – Не понимаю пока. – Хорошо. Поскольку вскрытие капсулы может делать только специалист имперского жандармского управления и только в специальной лаборатории, то по нашим законам эти записи имеют полную юридическую силу. Раз вы отказались от адвоката, то я вам подскажу. Для того, чтобы записи принимались не только как технические сведения, но и стали юридическим документом, при вскрытии капсулы и дешифровке должен присутствовать кто-либо из трибунов. Это я вам сообщаю, так как вероятно вам потребуется это потребовать через адвоката. – А зачем? – У вас сложная ситуация. Двое рабочих утверждают, что вы их подстрекали к забастовке. А вы опровергаете это. Их два свидетеля и они, в общем, не имеют личного интереса против вас. От того подстрекали ли вы их или нет, их вина не прибавится, ни убавится. А вот вам, вероятно, очень будет важно получить доказательство того, что два свидетеля лживы. А для этого, именно вам следует потребовать официальной процедуры вскрытия записей и на основании их оправдаться. Теперь я хочу повторить свой вопрос – Вы по-прежнему утверждаете, что не подстрекали рабочих к забастовке? – Ну не совсем. Понимаете, некоторые мои высказывания и рассуждения, было возможным истолковать как подстрекательские. Но в целом, и по сути, я был категорически против любых незаконных действий. – Вам известно, что в империи возможно законное проведение забастовок? – Нет, ваше величество. – Это не правда. В вашем деле имеется запись о том, что вы ознакомлены с трудовым законодательством Империи. И ваша личная подпись тоже в деле есть. – Должно быть, я не очень внимательно его изучил. А я вспомнил, там что-то говорилось про трибунов. – Да, за трое суток инициаторы должны уведомить трибуна. Тот обязан принять меры к урегулированию. И если нет – тогда, пожалуйста. – Очень любопытно, ваше величество. А зачем все это? – А затем, что если бы вы стремились соблюдать имперские законы, то «в целом» и «по сути» вы должны были обязательно предупредить забастовку, отговорить рабочих или хотя бы трибуна. – Ваше величество. Я учился в высшей школе международного бизнеса. Я знаю математику, экономику, финансы и много всего. Но я совершенно не обучен управлять толпой уголовников. Как их отговорить от забастовки, когда они её сами хотят. – Да, Вы себе даже шансов на свободу не хотите оставлять, – засмеялся Серж, – Вы хоть понимаете, что на записях всплывут Ваши обещания о подделке документов для заключенных рецидивистов? И наши прокуроры их оформят и заверят свидетельскими показаниями очевидцев. По таким обвинениям Вы после того как отдадите долг Марсу, еще лет шесть или сколько там полагается за подготовку побега, будете отбывать срок на Земле. Кстати, у нас тоже много заманчивых мест для дипломированных экономистов, финансистов и математиков. В общем, я не уверен, что с такими настроениями вы ощутите прохладу Ганноверского вечере раньше, чем через 15 лет. – И что же мне делать? – Да, это очень просто. Там в каютах есть портативные терминалы. Сейчас наш офицер вас туда отведет и включит один для Вас. А вы составите для меня два документа. Первый – это подробнейшие показания о том, кто вас готовил, какие ставили задачи, какое обещали вознаграждение и что там замышляют относительно Империи и венерианского проекта. Понятно? – Да, а второй документ? – спросил Байрон. – Ах да, хорошо, что не забыл. Второй документ это ваше личное прошение на мое имя о предоставлении вида на жительство и смену имени по закону о защите свидетелей. Я так думаю, что после того как ваши показания станут гласными, у вас появится много врагов. Для них, будет приятней, если вы погибнете здесь на Венере. А вот прошение – это вам путевка в жизнь. И, пожалуйста, напишите первый документ хорошо и правдиво. Я обещаю вам только одно, если первый документ мне понравится и я не найду там вранья, то я прочитаю второй. А что решу, не знаю – старайтесь. Времени у вас достаточно. Суток хватит? – Да, ваше величество. – Уведите. * * * – Серж, а где вы так научились? – спросил слегка удивленный Простаков. – Так я уже тридцать лет работаю здесь с уголовниками. Тут и не такому научишься. Блаженный Папилон Венера. Добывающая база «Хот-Хэлл». 2050 год. Серж спустился на планету на втором грузовике, который поднялся с Венеры, как только позволила погода. Лиза пробовала отговорить, все-таки прохождение венерианской атмосферы да еще на грузовике – серьезное испытание даже для физически крепкого человека. Но Серж заявил «Один раз я уже не спустился на Венеру, и вот вам через четыре года – снова бунт» и единственное, на что он согласился, так это то, что пилотом на грузовике вылетел Чен Хао, второй пилот Цезаря. Кроме того, на планету Императора сопровождала и сама Лиза. Венера, постепенно остывая, погружалась в долгую ночную прохладу и может быть поэтому, грузовой корабль совершенно без приключений сел на космодром. Ночь, в полной мере, еще не вступила в свои права. Рассеянный свет Солнца, многократно преломляясь и отражаясь как от близких щитовых гор Маат, так и от почти шестнадцати слоев облаков, создавал абсолютно фантастические узоры на поверхности и не позволял глазам навести резкость. Разные цвета и оттенки, которые в привычных для человека условиях, например на Земле, всегда совпадали с их породившим предметом, здесь, на Венере, могли визуально смещаться даже не на сантиметры, а на метры или исчезать и вовсе. Лишь только спустя час или полтора, человеческий глаз начинал постепенно адаптироваться к этим призрачным сумеркам, и мутные тени начинали обретать очертания посадочной площадки, корабля, швартовочных крепежей или вездеходов. Как это ни удивительно, но при возврате в нормальную обстановку, с привычным искусственным освещением, в привычных прямоугольных комнатах глаз восстанавливался за считанные секунды. Но, как только выход на поверхность, так снова «куриная слепота» и беспомощность. – А как ваши исследователи с этим справляются? – спросил Серж начальника венерианской базы. – Когда будем в помещении, я дам вам масляные капли. Исследователи закапывают их в глаза, и масло образует что-то вроде пленки. Пленка пропускает только узкий спектр частот и не дает сбить резкость. Становится видно четко, но изображение почти черно-белое. Но есть и феномены. Один из исследователей, у него колоссальная близорукость. Он, когда читает, так носом в экран упирается. Зато на Венере – «Зоркий Сокол». – Надо же. А приборы или фильтры, что, так и не подошли? – Нет, почему же. Подошли. Но масляные капли лучше. Потом, после поляризованных фильтров у людей портится зрение, а после масла нет. – Спасибо. Как консул? Как он перенес посадку? – Неплохо. После трех лет Марса, наше притяжение конечно давит. Но все же это не Земля. Думаю, что сутки – двое, немного биостимуляторов, и наш консул будет вихрем носиться по станции. – А вы разве раньше встречались? – уточнил Серж. – Да, ваше величество. Я четыре месяца работал под началом консула Простакова при строительстве завода на Европе. – Тогда поладите. Серж еще раз глянул на постоянно изменяющуюся туманную мглу Венеры и протиснулся во входной шлюз базы Хот-Хэлл. * * * Родившийся в семье мелкопоместного шевалье из Бордо, а сегодня действующий официальный губернатор Венеры, лорд Империи, герой освоения планет Марс и Венера, автор изобретения по извлечению водорода в верхних слоях атмосферы при помощи аэростатов, Жак Баттист Паппилон находился уже десятые сутки в коме. Госпитальеры делали все что могли, но что было возможно сделать с человеком, который больше трех минут находился под потоком раскаленного венерианского воздуха? К счастью или нет, но губернатор попал только под горячий поток воздуха, который через пробоину устремился внутрь станции. Если бы его вынесло взрывной волной на поверхность, как это случилось с тремя рабочими и адъютантом губернатора, то врачебная помощь ему бы не потребовалась. Серж несколько минут смотрел на обожженное лицо лорда, потом вышел из операционной палаты. За ним проследовал начальник венерианской базы Вальтер Замман. В холле они встретились с госпитальером, и Серж спросил: – Мы можем, чем-либо помочь, брат? Со мной прибыл мой врач. – Нет, ваше величество. Мы все необходимое уже сделали. – А если его увезти на Землю? У меня очень быстрый корабль. – Он не перенесет даже подъема на орбиту. Теперь только молиться и надеяться. Серж уединился с компьютером базы в апартаментах губернатора и попробовал разобраться в причинах беспорядков и аварии. По объективным данным, а на это надеялся Серж, так как на Венере не было ни одного ИМПата, выходило, что всему виной была забастовка рабочих обогатительного цеха. Из-за остановки оборудования оказались, переполненными входные бункера для приема руды, а затем они не выдержали веса породы и обрушились на теплоотводящую магистраль, проходящую вдоль всего корпуса станции. Жидкий натрий, который использовался для отвода внешнего тепла, проник к насосам водного орошения породы и наступившая реакция с выделением водорода, привела к взрыву в цехе обогащения. В это время в цехе уже находился сам губернатор, вместе с адъютантом, представителем компании и трое рабочих. Вообще, весь венерианский проект был детищем Жака Паппилона. Он сам разработал как проект добывающей станции и рудников, так и руководил его строительством. Поэтому рассчитывать на идеальное совпадение чертежей и реального объекта Серж и не предполагал. Но с другой стороны, сам по себе этот проект воплощал совершенно новые конструктивные и технические решения, которые могли быть применены не только на Венере, но и на холодных планетах. И Серж подумал, что пока Простаков приходит в себя после тряски на первом грузовике, надо попробовать выяснить причины аварии и поискать решение, чтобы не допускать таких проблем в дальнейшем. Как только Серж закачал в ИМП чертежи и попробовал в них разобраться, его вызвал Простаков: – Серж, Вы уже смотрите чертежи обогатительного цеха? – Да, я только что их закачал. – А я вот уже почти три часа их изучаю, пока меня тут выхаживает Ваша фея. – И что? Что-нибудь нашли? – Скорее наоборот. Я не нашел изъяна в проекте и не могу понять, как мог натрий попасть в зону водного орошения. Они разделены десятимиллиметровой горизонтальной маритовой перегородкой, которой не то чтобы натрий, а даже концентрированная кислота нипочем. – А может, там имелись какие-то отверстия, для кабелей или труб? – А вы сами посмотрите на чертеж. Я не нашел, да и зачем? Два автономных блока, между ними нет никаких возможностей сообщения. – И что же вы хотите сказать, консул? – А я хочу сказать что, или заключение, которое мне передали, полная туфта, либо мы ищем не там. – Так и что вы предполагаете? – Ничего. Но пока не похолодало и не выпал кислотный снег, я бы прогулялся на поверхность, и внимательно осмотрел эту перегородку, которую выбросило взрывом. Она не должна была далеко улететь – это не Марс. Здесь атмосфера вязкая. Думаю, что вы её найдете в радиусе ста метров, не более. – Хорошо, и что вы хотите, чтобы я там нашел? – Не знаю. Это может быть трещина или что-то еще. Возможно, марит в условиях Венеры ведет себя иначе. – Хорошо, консул. Я прогуляюсь. Серж не без опасения применил местные средства для наведения резкости зрения и, как не странно, обнаружил, что это помогает. На поверхности Венеры постепенно сгущались сумерки. Сильные дожди и ветра, сопровождавшие пограничный слой смены дня и ночи, уже прошли. С горы Маат в долину, где располагалась база и рудник веял слабый ветерок, и, если бы не температура почти в 200 градусов, то охлаждение костюмов можно бы было и не включать. Серж и еще два исследователя вышли через шлюз и поднялись на купол станции. Отсюда хорошо просматривались окрестности станции, и даже сама красавица Маат демонстрировала свои багровые прелести. – Кто-нибудь выходил из станции после взрыва? – спросил Серж исследователей. – Разумеется. Рвануло за два часа до входа в пограничный слой. Если бы люди не вышли и не заварили пробоину, то несколько цехов станции мы бы потеряли. А что мы ищем? – Мы ищем оторванную защитную панель из марита, размеры 2 на 5 метров. Или её остатки. – Ну, уж такую ценную вещь мы легко найдем, – сказал один из исследователей и стал осматривать окрестности в сканирующий бинокль. Серж, тем временем, с интересом осматривал Венеру. По сравнению с Марсом с его бесконечными песчаными дюнами эта планета выглядела совершенно иначе. Поверхность была испещрена различными кавернами и впадинами. Регулярные кислотные осадки разъедали поверхностный слой, проникали глубже и создавали огромное количество скрытых пещер или ям. Эффективно передвигаться по такому грунту на колесном транспорте было практически невозможно. – Кажется, нашел, – отвлек Сержа исследователь, – сейчас выпущу пса, пусть посветит фарами, и увидим. – А как псы здесь себя зарекомендовали? – Отличные роботы. Но одно плохо, перегреваются днем часто. Тут при свете все раскалено, в тень не спрячешься. С ними хорошо работать ночью, или как сейчас, в сумерках. А потом, здесь лучше использовать что-то не четвероногое, а шестиногое или даже больше. Четвероногие регулярно проваливаются в ямы, потом лапы застревают, а края у породы острые, и приходится часто ремонтировать. Но одного я уже научил, он на метеостанцию по проторенной дорожке у меня скачет. Туда и обратно – за восемь минут, а раньше почти час мне приходилось самому ползти. – А радиация на электронику не влияет? – Так за таким атмосферным щитом, какая радиация? Вот ближний план пес прислал, ЛОВИ… – Да, это кажется она. Как бы её доставить на базу? – Да как? Просто. Ножками пошли, поднимем и на ручках понесем. По-другому здесь не выйдет…. Когда вернулись в шлюз и втащили туда панель, Серж почувствовал, что устал просто немилосердно. А еще надо было пройти антикислотный душ, потом снять тяжелые венерианские костюмы и, наконец, дотащить панель до лаборатории. В лабораторную дверь панель упорно не входила, и её решили оставить в ангаре. Проще было перенести к ней приборы, чем разбирать переборки станции. По завершению этой работы, измученный Серж и исследователи сели передохнуть. – Ну, что, у тебя всё? А то нам еще надо отчеты готовить, – спросил тот, который управлял псом. – Да, все. Спасибо, ребята. – Что-то мне твоя физиономия знакома. Мы случайно раньше не встречались на Марсе или в Поясе? – Возможно. Я часто бываю в разных местах. – Ну ладно. Пока. Если еще что на поверхности понадобится – скажи. Мы через два дня пойдем губку собирать, так давай с нами. Выгодное дело. Нашел, в корзину её, и сразу хорошая копейка на счет падает. Это тебе не то, что на Марсе ковыряться. Тут за день можно заработать, как за месяц. – Хорошая идея, – произнес Серж, – а если я с собой еще девчонку и парня возьму? Им тоже будет интересно. – Да запросто. На сборе губки руки лишними не бывают. Только теперь Серж смог спокойно осмотреть защитную перегородку. Взрыв её почти не разрушил, все-таки марит оправдывал себя. Однако один из фрагментов, который, судя по чертежам, должен был крепиться к основанию опоры, был изрядно деформирован. Создавалось впечатление, что взрывом перегородку вначале изогнуло, а уже только потом сорвало с крепежа. Но какой же силы должен быть взрыв, чтобы изогнуть маритовый лист толщиной в 10 миллиметров? Серж задумался и не поверил. – Командир базы, прошу на связь, – приказал он по общей ИМП-связи. – Слушаю, ваше величество, – отозвался через мгновенье Замман. – У вас имеется на базе чувствительный дозиметр? – Разумеется. – Тогда берите прибор, снова одеваемся, и будем смотреть. – Будем выходить на поверхность? – Нет, проверим фон в цехе обогащения породы. Результаты измерений заставили Сержа посмотреть на сценарий разрушения станции по-другому. Удалось точно засечь значительное повышение уровня остаточной радиоактивности в том самом месте, где была деформирована маритовая перегородка. А это могло означать только одно – кто-то воздействовал на марит частицами высоких энергий. В этом случае марит резко теряет прочность и становится текучим, настолько текучим, что легко гнётся голыми руками. Но какой же идиот будет совать руки под поток протонов? Тогда он должен воспользоваться каким-то инструментом. И такой инструмент Замман нашел. Им оказался монтажный ключ, сделанный из легированной стали и светившийся в радиодиапазоне не хуже, чем одинокий фонарь на темной сельской улице. Это уже было основанием к подозрению в вовсе не случайном взрыве. Оставалось проверить еще одну деталь и Серж смог бы закончить свое расследование. Базы на удаленных космических объектах хоть и напоминают человеческие дома или сооружения, но все же строятся несколько иначе. Любая дверь между отсеками – это маленький, но герметичный шлюз. В ином случае, при аварии в одном отсеке, вся база окажется непригодной к нахождению человека. Каждый шлюз имеет автоматику, которая его включает или выключает и постоянно следит за его исправностью. Хитрые имперцы давно сообразили, что удобнее поставить на такой шлюз ИМП и тогда не надо каждый раз при проходе открывать замки или проверять полномочия. Двигаясь по лабиринтам марсианских городов, приходилось бы открывать и закрывать двери больше тысячи раз за день. А любой человек с вживленным имплантатом подходя к двери выдает команду на её открытие, и далее автоматика сама проверит, имеет ли он право входить, какая там, за дверью, обстановка. Кроме того, автоматика вычислит момент, когда дверь должна закрыться. Конечно, всегда существует возможность ручного открытия шлюза, но это в том случае, если автоматика не работоспособна. Разумеется, любой дверной автомат ведет в своей памяти журнал, о том, кто входил и кто выходил. Эти данные постоянно передаются в центральный компьютер базы, который ведет постоянно слежение, где находятся люди. Теперь Серж решил поковыряться в этом электронном архиве и вычислить того или тех, кто мог деформировать перегородку. Понятно, что испортить маритовую перегородку было необходимо незадолго до забастовки и стало быть в памяти автомата эти данные еще должны были сохраняться. Но Серж в записях не обнаружил никого кроме погибших и штатных рабочих обогатительного цеха, кто бы входил или выходил в помещение. «Так значит, это был кто-то из рабочих? Что-то маловероятно. Рабочие квалификации С, да еще чтобы умели настроить генератор когерентных протонов и сообразили что и где надо погнуть? А потом, бывшие заключенные всегда держатся тесной группой и, как правило, не вредят друг другу» – Серж, как ему казалось, уже почти поймал злодея, и вдруг совершенно растерялся. Потом сообразил и взглянул на отметки о ручном открытии шлюза в цех обогащения. Здесь его ожидала удача. В ночь до аварии автомат зафиксировал четыре случая ручного открытия шлюза. В обоих случаях ИМП человека не опознавался, а вот дверь открывалась. «Почему четыре, ведь можно управиться и за два раза: вошел – вышел?» – задумался Серж, а потом сообразил: «Вошел, без излучателя – проверил, чтобы никого не было – вышел – вернулся с излучателем и снова вошел – сделал работу и вышел». Разница во времени между посещениями составляла не больше четырех минут. А за это время по станции далеко не уйти, и опять таки, не больше двадцати метров по коридору снова шлюз. Значит, излучатель хранится или был спрятан недалеко. И что, этот террорист второй шлюз тоже открывал вручную? Неожиданно Сержа от этого увлекательного занятия отвлек шум. Он выглянул в коридор, увидел, что к нему бежит больше чем десяток человек, а впереди тот самый исследователь, с которым они тащили перегородку. Они уже заметили Сержа, и теперь он понял, что эти парни так быстро стремились именно к нему. «Это что, продолжение бунта?» – успел подумать Серж. – Я вас узнал, ваше величество, – пытаясь восстановить дыхание, выпалил исследователь, – что же вы мне не сказали, а мы эту дуру на вас перли. Мне же сказали, просто имперский следователь, хочет осмотреть поверхность. Вы уж извините. Толпа людей в форме рабочих, инженеров и исследователей быстро окружила Сержа. Стало тихо. Люди смотрели на своего Императора и ждали какого-то ответа. – А что было говорить? Мне надо было разобраться с этой панелью, а не тебе. Вот я и тащил. А тебе за помощь спасибо. Ну, как вы тут живете, братцы? Рассказывайте, когда еще удастся нормально поговорить? * * * Утром Серж уже знал имя и код человека, который был причастен к диверсии на базе. А в том, что это была именно диверсия, он уже не сомневался. Был соблазн немедленно его арестовать и доставить на Марс – пусть там жандармы с ним разбираются. Но не исключался и вариант, что этот человек может замолчать, так и не долетев до жандармского управления. Тогда с его потерей все концы обрывались. А диверсия на объекте, да еще под видом спровоцированной безмозглыми умниками компании забастовки, это было более чем серьезно. Серж понимал, что этот человек простой исполнитель, хотя исполнитель и талантливый. Но кто перед ним ставит цель – уничтожить базу на Венере, этого он может и не знать. И тут только кропотливая и спокойная работа жандармов может указать ниточки, ведущие к заказчику. «Все-таки надо кое-что упорядочить, чтобы за ним хоть наблюдать было удобнее» – решил Серж и запросил график нарядов на работы на текущие сутки. Потом он переставил рабочие часы этого подозреваемого так, чтобы он мог находиться под наблюдением автоматики большее время. Затем Серж внес в график еще какие-то несущественные поправки и приказал ввести его в действие. Серж уже собирался к выходу на поверхность для сбора губки, как к нему ворвался Простаков. Он, даже не стал задействовать ИМП-канал а с порога возмущенно спросил: – Ваше величество! Вы назначили меня губернатором, а, значит, руководителем работ на Венере или нет? – Разумеется, назначил, – ответил удивленный Серж. – Тогда почему, составленный мной график работ Вами изменяется, и при этом я остаюсь совершенно без сведений? Почему, рабочие сидят на сходках и обсуждают досрочные выборы трибуна, тогда как я, наконец, этому балбесу разъяснил, при каких условиях улучшатся их содержание? – Виноват перед вами, Иван Тимофеевич. Есть обстоятельства, которые я не могу вам открыть, но мне нужно изменить график. – Хорошо, – примирительно сказал Простаков, – пойдемте в прорабскую, и мы это урегулируем. – Видите ли, консул, я кажется вычислил предателя. Этот человек деформировал перегородку при помощи излучателя. – Значит, я подсказал вам верный путь. А я то думал, чем вы там занимаетесь больше суток. – Так вот, мне надо всего лишь, обеспечить, чтобы он находился больше под наблюдением автоматики. – И это все? – Да. – Так за каким чертом, вы поменяли смены на восстановлении цеха обогащения? Ведь первая смена это специалисты по подготовке швов, а вторая – собственно сварщики. – Простите, консул. Я об этом даже не подумал. – Ну, что, тогда меняем обратно? – Разумеется. – Вы уж подтвердите через ИМП, а то наша имперская автоматика не может мне позволить изменить указ Императора. – Кстати, когда вы его арестуете? – Было бы интересно проследить за ним и выяснить его связи и контакты. Это же только исполнитель. – А я, что, должен обустраивать планету с неизвестным изменником и диверсантом? – Я постараюсь быстро прислать новых рабочих и людей, которые возьмут его под плотную опеку. – И когда это будет? Нет, Серж. Так мне не нравится, да и вы так раньше не делали. С возрастом у любого правителя появляются эти КГБ-шные замашки. Выследить, раскрыть и так далее. Я еще помню, как именно такие приемы привели к власти в моей бывшей стране подозрительного восточного дикаря. В итоге он уменьшил население на пятьдесят миллионов. – И что же вы предлагаете? – Пусть жандармскими вопросами занимаются жандармы, а не император. Я понимаю Ваш азарт, когда вы подозревали Жака Батиста. Теперь у вас есть доказательства, что лорд был чист перед империей и ранен от рук диверсанта. Серж, что на вас нашло? Вы же император. Арестуйте этого шпиона, а я вам обустрою планету. Уже через год она даст доходов столько, что только на десятую часть мы сможем нанять столько жандармов, и они переловят всю эту банду. – Я подумаю над Вашими словами, консул. * * * Когда Серж, с командой вернулся со сбора губок, их ожидало печальное известие. Лорд Жак Баттист Паппилон скончался. Простаков уже ждал Сержа в ангаре, где решили провести прощание с Губернатором. Процедура получилась недолгой, хотя и очень грустной. Рабочие считали губернатора чудаком и человеком далеким от реальной жизни. Однако пришли проститься все, даже те, кто имел личные обиды. Новый губернатор, Простаков, который умел показывать командный голос, мог и крепкое словцо применить, да и подзатыльник для него был вполне обычным средством управления, был им понятнее. После прощания к оставшимся Сержу и Простакову подошел госпитальер. – Перед кончиной, он пришел на несколько минут в сознание. Он смог передать через ИМП код к своему сейфу. Просил передать, что синяя папка предназначена Императору, а остальное – новому губернатору. Серж и Простаков зашли в кабинет. Простаков достал из бара водку и налил обоим. – Давайте помянем Жака Батиста. Мужик он бы стоящий. Они выпили и вскрыли сейф. Там на самом видном месте действительно лежала толстая синяя папка без какого либо названия. Кроме того, имелась приличная стопка имперских и земных денег, старинный многозарядный пистолет и огромная кипа дисков для ментаграмм. Серж аккуратно развязал папку и прочитал на первой странице: Лично для Императора «Проект электростанции, работающей за счет энергии магнитного поля Юпитера». – О чем вы сейчас думаете, Серж? – спросил Простаков. – Да, так. Просто я чувствую себя как в осажденной врагами крепости. Любое движение или вылазка за пределы и приходиться расплачиваться кровью и жизнями. Когда же мы, наконец, научимся осваивать новые территории без потерь? – Наверное, когда появится второе или даже третье поколение за нами. Они уже будут воспринимать этот мир, как естественный. А мы обречены на промахи и ошибки. А кстати, Серж, как я узнал, вы ведь не очень любили этого Жака Батиста? Говорят, вы даже были против его назначения губернатором? – Нет, консул. Я его любил. Это был очень талантливый и одаренный человек. Он был колючий и неудобный, он мог скандалить, требовать невозможного. Он был одаренный ученный, но скверный администратор. На его назначении настояла компания, а я смалодушничал. Надо было обострить ситуацию и настоять на своём. Возможно, тогда я бы его сберег. – Ну, Венера ему пухом, – заметил Простаков, – Вы готовы принять то, что я для Вас приготовил по Европе и Ковчегу? – Разумеется, а Вы по Венере? – Отлично, кто первый передает ментаграммы? Уже на Цезаре, когда они разгонялись к Земле, Серж получил очень странное послание от Рады: «Найди на Земле человека, на котором сидит красный паук. Забери его с собой. Он тебе поможет». ИМП – Интерфейсный Микро-Процессор, имплантат, специальное кибернетическое устройство для мобильной радио-связи и упрощенного общения человека с компьютерами и микропроцессорными блоками. Подробнее см. «Солнечный ветер, кн. 1 Марс атакует». С 2045 года на Венере начались работы по промышленной добыче руд и минералов, а с 2046 года вся планета была объявлена провинцией Империи. Большинство земных стран не признало этот факт, хотя все протесты ограничились ленивой юридической болтовнёй. В астронавигации под «севером» понимается направление на полярную звезду. По уставу космического флота империи, император на борту пользовался статусом адмирала. Святая Августа – покровительница небольшого селения в окрестностях Сантьяго, столица Чили.