File-Id: СМ-Симптотическая мушка v-1-00 Last-printed: 1/15/2006 1:27:00 a27/p27 Григорий Бондарчук Симптотическая мушка Этой зимой в Москве стояли добрые крещенские морозы. Редкие утренние прохожие, стремительно пролетали от обледенелых подъездов до метро и исчезали в облаках пара, выходящих из окон московского подземного города. Студентки, которым безжалостный преподаватель назначил зачет на ранее утро, стайками по пять-шесть штук, заслоняясь друг другом от ледяного ветра, пробегали от выходов подземки к остановке троллейбуса и потом дальше в институт. И в этот ещё предрассветный час Родион Глебович отправился гулять с собакой. Уже наученный опытом, Родион оделся по погоде, а его спутнику по кличке Паровоз, казалось, такая погода была только в удовольствие. «Лайка – есть лайка, – про себя рассуждал Родион Глебович, поглубже зарываясь в воротник шубы, – а вот мы, люди, к такой погоде непривычны. Посмотрим, как ещё заведётся машина сегодня, вчера это получилось не быстро». Уже возле самого подъезда, когда они возвращались, Родин Глебович почувствовал вибрацию мобильного компьютера и понял, что поступила электронная почта, но смотреть решил только когда окажется дома. Затем он спокойно разделся, затем ещё поленился и спокойно позавтракал, и только спустя час на экране высветилось странное сообщение: From: Polina_V@mail.ru To: Kasatkin250@mail.ru Subject: Помогите!!! >> Помогите! Я в ужасной беде, и даже не знаю, что предпринять. Мне никто не верит, и считают мои страхи чепухой. Мне вас рекомендовали как серьёзного специалиста. Я хорошо заплачу. Полина. Мой телефон … Родиону Глебовичу очень понравилась мысль о хорошей оплате, но совершенно не понравилась подпись. Так уж в его жизни получалось, что в результате его общения с женщинами он всегда материально терял и ни разу не выигрывал. Конечно, женщины, как и все нормальные люди, доставляли и счастье, и радость, и неприятности – все было по-разному. Но никогда не случалось так, чтобы в результате знакомства удалось чего-нибудь заработать. Судя по тому, что «в беду» обычно попадают молодые и привлекательные женщины, это дело также не предвещало доходов. Однако, будучи верен традицияи всегда разговаривать с клиентом, Родион Глебович набрал номер. Надежды на пусть даже небольшое обогащение лопнули, как только он услышал завораживающе красивый молодой женский голос: – Алло? – Здравствуйте, это эксперт Касаткин. Вы мне писали? – Родион Глебович сразу попробовал задать деловой тон. – Да, ой как хорошо, что вы так быстро позвонили. Я уже думала, что всем в этом мире мои проблемы и дела не нужны. Спасибо. – Спасибо, пока не заслужил. И я ещё не решил, возьмусь ли я за ваше дело или нет, пока вы мне не изложите суть проблемы. – Конечно. Но вы не думайте, я не бедная женщина и хорошо вам заплачу! – В этом мире всё относительно, – философски заметил Родион Глебович, – Наверное, вдова Анасиса по сравнению с вами просто нищенка? – Я вовсе не в том смысле, – оправдывалась девушка, – Я хорошо зарабатыыаю. – Это очень похвально. Однако, давайте вернемся к сути дела. – Конечно. Видите ли, я в смертельной опасности и не знаю, да вообще никто не знает, как мне спастись. – А почему вы так решили? – Родион Глебович использовал стандартный приём психоаналитиков. – Это всё из-за фотографии! На снимке у меня выходит две мушки, а в жизни одна. – В каком смысле мушки? Вы что мух разводите? – Нет. Мушка это такая небольшая родинка на щеке. Так вот у меня она на правой щеке и она мне очень нравится. А с недавних порт на снимках у меня проявляются две родинки, на правой щеке и на левой. – Возможно, какой-то дефект плёнки? – предположил Родион Глебович. – На цифровом фотоаппарате? И на серии в десятки снимков? – Ну, предположим, что так, – Родион Глебович задумался, – Пусть ваш фотограф просто ретуширует это пятно, и все дела. – Он так и делает, но на новых снимках вторая мушка не исчезает. А главное, тоже самое было и с моей бабушкой. У неё тоже была родинка на щеке, как и у меня. А вот на одной из фотографий их оказалось две, и фотограф их не стер. Тогда это ещё не умели делать. А вскоре она погибла. – А может быть, у вас просто появилась вторая родинка? Фотоаппарат иногда видит то, что не способен уловить человеческий взгляд. – Откуда? И почему её не было видно раньше. Я уже пять лет профессионально снимаюсь для рекламы и никаких казусов не возникало. – Допустим, – Родион Глебович исчерпал идеи, – А чем я могу вам помочь? – Как же? Мне вас рекомендовали серьёзные люди как уникального специалиста по мистике и разоблачению всяких чудес. – Это не так, я занимаюсь только артефактами. То есть, внешне неодушевлёнными предметами, с необычными свойствами. – А разве мои фотографии это не артефакты? – В некотором смысле да. Но ваш случай совершенно особый. – Сколько вы хотите? – Родион Глебович почувствовал, что девушка вот-вот зарыдает. – Пока я не могу назвать вам цену. Приезжайте ко мне в бюро, это на Динамо, я там буду где-то через час. – Я не могу. Я вообще боюсь выходить из дома. Агентство присылает за мной машину на съемки, потом в магазин и обратно. – И что же вы мне предлагаете? – Приезжайте ко мне. Сейчас я отъеду на работу, и пробуду там до двух часов, а после обеда я готова. Я живу на Фрунзенской. – А где вы работаете? – Я фотомодель и снимаюсь для Сусси. Вы знаете нашу фирму? – Нет. Мне как-то не доводилось заниматься с фотомоделями. – Не может быть? Мы делаем почти половину всех обложек глянцевых журналов и рекламы косметики. Вы наверняка встречались с нашей продукцией, просто не обращали внимания. – Наверное, – согласился Родион Глебович и грустно подумал, что, скорее всего, хороших денег с этого дела он не заработает. * * * Оказывается, фотомодель по имени Полина Викторовна проживала в старинном сталинском доме на Фрунзенской набережной и занимала скромную, по меркам дома, в три комнаты, квартиру. Пока Родион Глебович искал нужный подъезд, он успел переговорить с дворником, который ему доверительно сообщил, что девушка Полина действительно проживает в этом доме, в быту ведёт себя тихо, ничем дурным не занимается. Но за ней часто приезжает дорогая машина, иногда даже ночью и куда-то увозит. Дворник авторитетно намекнул, что машина не с «нашими» номерами, частная и, как он думает, Полину возят встречаться к какому-то бизнесмену или авторитету. – А может, её к самому президенту возят? – спросил Родион Глебович. – Нет, товарищ, к нашему президенту или его помощникам ездят машины с другими номерами. Что-что, а уж машины из кремлёвского гаража я знаю. Это частная лавочка. А что надо, то? Может понаблюдать или мусор захотите посмотреть? У нас, как положено, под каждый мусоропровод отдельная емкость имеется. Вы же, товарищ, из органов, я же вижу. – Да, нет, спасибо, – Родион Глебович захотел поскорее закончить беседу с внештатным добровольцем, – Я, просто зайду и побеседую. – Ну, начальству виднее, – обиженно ответил дворник. Полина Викторовна открыла дверь только после шестого звонка и когда Родион Глебович, сам словно фотомодель, несколько минут позировал перед дверным глазком. Наконец перед ним предстала действительно миленькая девушка, в джинсах и свитере, немного строгого вида и очень перепуганная. И, на правой щеке у неё действительно оказалась симпатичная мушка. Родион Глебович больше молчал, ему всегда трудно давались эти начальные этапы знакомства с клиентами, а зато Полина постоянно щебетала о своих страхах и обидной второй мушке. Решив окончательно проверить оригинал Родион Глебович даже осторожно потрогал рукой саму мушку и совершенно чистую кожу на щеке с другой стороны. Никаких признаков подкожной опухоли или чего-то необычного он не нашёл. – Вот и я сколько смотрела! Я даже к врачу ходила, и они ничего не обнаружили. А на снимках видите, что происходит? Девушка протянула Родиону Глебовичу небольшую пачку отпечатков, на которых точно такая же мушка была видна с обеих сторон лица. – И давно это у вас происходит? – поинтересовался Родион Глебович, рассматривая снимки. – Уже пол года, а может и больше. Первый раз началось это прошлым летом, в сентябре. Потом может два или три дня ничего не было, затем повторилось. А сейчас это происходит почти постоянно. – А вы не будете против, если я проведу эксперимент? – спросил Родион Глебович. – Смотря какой. – Вся просто. Я захватил свой фотоаппарат, тоже цифровой, почти профессиональное качество. Я его использую для съемки в своих делах и светофильтры. И прямо у вас дома я вас сфотографирую. Я должен убедиться в стабильности явления. – В чем убедиться? – В том, что это повторится и в моем фотоаппарате тоже. – Ну, хорошо, – Полина охотно согласилась, но тут же кокетливо добавила, – Только учтите, что мне по контракту с Сусси запрещено фотографироваться у других. – Обещаю, что не стану публиковать ваши фото, – заверил Родион Глебович и приступил к съемке. – Подождите, я же совсем не подготовлена! – запротестовала Полина. – Вот и прекрасно, часть возможных проблем мы, таким образом, исключим. – Каких проблем? – Ну не знаю, косметика, блестящие предметы и все прочее. Пока Полина занимала удобную для съемки позу, Родион Глебович успел сделать почти шесть снимков лица и только в конце один, который с точки зрения Полины мог бы считаться кондиционным. Надо сказать, что последний снимок действительно вышел хорошим – хоть отправляй на обложку журнала. Родион Глебович увеличил на экране фотоаппарата изображение лица девушки. Отчетливо была видна мушка на правой щеке и никакого намёка на какую-либо тень или пятно на другой щеке не было и близко. – Что-то у нас не получается, – заметил Родион Глебович, – сами смотрите, нет никакой второй родинки. – Как же так? – обескуражено лепетала Полина, – Ведь это проявляется каждый день в студии. Мне даже наши фотографы прозвище придумали «пятнистая Поля». – Можете сами взглянуть, – Родион Глебович протянул фотоаппарат девушке. – Да я вижу, – согласилась она, – Вы что, мне теперь не поверите? Нет! Я это так оставлять не хочу. Я готова вам деньги вперёд заплатить, и прошу вас помочь разобраться в этом. – Я пока могу только утверждать, что описанное вами явление происходит не каждый раз, – рассудительно изрёк Родион Глебович и предложил, – А давайте внимательно посмотрим фотографии вашей бабушки и ваши. – Да, да, конечно. Спасибо вам огромное, что всё-таки не бросаете меня. Я совершенно не знаю, что мне с этим делать. Вот фотография бабушки в молодости. Девушка извлекла из вместительного и старомодного книжного шкафа увесистый альбом и раскрыла его на странице с закладкой. На пожелтевшем от времени фото, мастерской Ляшевича, 1929 года, сидела красивая молодая женщина с такой же мушкой на правой щеке и худощавый мужчина в кожаной куртке с волевым лицом, колючим взглядом и с вызывающе торчащей кобурой, из которой выглядывал пистолет системы Маузер. – Это кто с ней? – Это мой дед, Яков. Он был революционером, сейчас об этом неприлично вспоминать. Но бабушка вышла замуж за другого дедушку – Петра, хотя моя мама, родилась от Якова. – А что же Яков? – Не знаю? Вообще, моя бабка Амалия Карловна, она приехала в 1915 году в Москву из глухой деревни в Рязанской области. Её забрал купец, который взял её на содержание, так как был сам женат. Потом её выдали за отставного офицера, но случилась революция. Мужа убили, и она пошла работать куртизанкой. Ничего, что я вам это всё рассказываю? – Как раз напротив, именно так и только всю правду, какой бы горькой или сладкой она не была, – ответственно заявил Родион Глебович. – Ты только представь, моя бабка сидит в одном пеньюаре и тут в комнату врываются чекисты, главный вот этот здоровенный мужик в кожанке и с маузером. Она встает, делает реверанс и представляется «Амалия Карловна». А он ей, «Какая ты к черту Амалия Карловна? Ты Манька а я, Яшка, и всё тут!». – А откуда известны такие подробности? – уточнил Родион Глебович. – Ну, мне мама кое-что рассказывала, но не всё, конечно. – А где сейчас твой дед Яков? – Погиб, его репрессировали в 1939. – И как же его фамилия? – не унимался Родион Глебович. – Блюмкин. Яков Блюмкин, но отчества я не знаю. – Очень любопытно, – оживился Родион Глебович, – а есть ещё фотографии бабушки? – Да, есть, но не много. А вот эта, предсмертная фотография, в 1949 году и на ней, если присмотреться, видна вторая родинка. Как сейчас у меня. Родион Глебович достал лупу и внимательно рассмотрел фотографию красивой взрослой женщины в строгом деловом платье 50-х годов. Действительно, у бабушки Амалии Карловны, с бурным прошлым, на последнем снимке отчетливо просматривались два пятнышка на щеках. В тоже время, лицо взрослой женщины было настолько строгим и удивительно симметричным, что от этого снимка немного становилось не по себе. – А как погибла Амалия Карловна? – уточнил сыщик. – Необычно, она утонула дома в ванной. В этой самой квартире. Больше я не знаю, а мама особенно не рассказывала. – И что даже эта ванная сохранилась? – Нет, конечно. Я её снесла. Когда появились какие-то деньги, я здесь ремонт заказала и установила большую джакузи. А этот чугунный гроб я выбросила. – А ну-ка покажи мне свои фотографии, – вдруг потребовал Родион Глебович, – только разложи их в хронологическом порядке. – Это как? – девушка смутилась и стала оправдываться, – Что ты от меня хочешь? У нас в школе русский язык и литературу вёл Хумар Фахрад Оглы! – И за сколько же лет ты научились его имя правильно выговаривать? – Быстро. Мы его просто окрестили «комар» и всё. Он сам разговаривал с чудовищным акцентом и всякие падежи совершенно не терпел. Так что я ещё отличница, но всё же некоторых слов не знаю. – Вообще-то это греческое слово, – занудствовал Родион Глебович, – Я хочу, чтобы ты разложила мне свои фотографии с первой и до последней, в том порядке, как они снималось. То есть первая – это твои первые снимки, можно ещё детские, и так далее. – А зачем? Это же сколько места понадобится? – Раскладывай на полу и кто у нас ведет расследование, я или ты? Когда весь пол комнаты и часть коридора оказались полностью в фотографиях, Родион Глебович старательно просмотрел все снимки, в отдельных случаях попросил уточнить даты и отобрал почти сотню фотографий. – Ты в детстве косоглазием не страдала? – спросил он. – Нет, ты что? – А к пластической хирургии по изменению лица в последнее время не обращалась? – Нет, у меня мордашка от природы хорошенькая. А что тебе не нравится? – Напротив, очень даже красивое лицо. Однако кое-что мне всё-таки не нравится. Хотя это очень сомнительная гипотеза. – Что именно? Я умею грим накладывать и могу из себя любую куклу слепить. – Я не об этом. Вот посмотри, в детстве твое лицо было нормальным. И где-то до этой фотографии тоже, – Родион Глебович показал на первый снимок, когда проявилась вторая родинка, – А дальше мне твои фотографии не нравятся. – Это из-за второй мушки? У меня есть нормальные варианты, которые пошли в работу. Там её замазали. – Да нет, Полина Викторовна, – вздохнул Родион Глебович, – меня беспокоит вовсе не это. – А что же тогда? – Пока не могу точно сказать, мне надо проконсультироваться со специалистом. – Нет, я хочу всё знать! – решительно заявила девушка, – Прошу вас не скрывайте ничего от меня. – Ну, хорошо, существует гипотеза, что лицо человека не должно быть симметричным. И чем больше всяких отклонений от продольной симметрии, тем лучше. Тем больше жизненной силы в организме. А симметрично лицо только покойника. Что такое осевая симметрия ты понимаешь? – Обижаешь, мастер, я же на студии работаю. – Так вот, мне не нравится то, что за последние месяцы твое лицо становится всё больше симметричным. Как абсолютно симметрично лицо твоей бабушки, бесподобной Амалии Карловны на последней фотографии. – И что это значит? – спросила перепуганная Полина, – Я скоро умру? – Не думаю. Но чтобы разобраться, мне и нужна консультация специалиста. А вообще, об этой истории с загадочной кончиной твоей бабушки ты кому-нибудь рассказывала? – Нет, конечно. Да и зачем? – Значит так, – Родион Глебович принял деловой тон, – Я предполагаю, что кто- то из твоего окружения в студии над тобой злобно шутит. Или это ваш фотограф или другие сотрудники, которым известна печальная история твоей бабки. Это дело не моего профиля – есть частные детективы, охранники и прочее. Обращайся к ним. Что касается фотографий, я их заберу на день-два и проведу проверку. Заодно и консультации. Это будет стоить … Вопреки ожиданиям Родион Глебович ушел из дома Полины с пакетом отобранных фотографий, целым диском других снимков девушки в компьютерном виде, а главное с хорошим авансом. По дороге приобретя хороший коньяк, вот ведь как удачно, что не стал связываться с машиной, он направился к своему старому приятелю, которого в посвященных кругах называли «Мистер Хак». * * * В лаборатории компьютерного алхимика царил совершеннейший бедлам. Непосвящённому человеку могло бы показаться, что он попал на какой-то заброшенный склад электроники и компьютерных принадлежностей. Но Родион Глебович знал, что любой из вроде бы бесцельно валяющихся приборов и блоков, играет какую-то роль и бесценен для своего хозяина. – С чем приехал? – поинтересовался Хак, – По работе или просто так? – По работе, но захватил коньяк, просто так. – Тогда наливай и к делу. – А ты что уже свободен? – Представь себе. Я тут, как раз перед тем как ты вошёл, сделал небольшое открытие. И теперь могу расслабиться. – И что же ты открыл? – У меня был заказ от некоторых влиятельных людей. Хотели организовать подобие электронной почты, но только совсем скрытной. Чтобы этот обмен никак нельзя было зафиксировать. – И что ты придумал? – Секрет фирмы, но тебе открою. Вот смотри … Родион Глебович посмотрел на экран монитора и увидел достаточно откровенную порнографическую картинку. – Мне что-то кажется, это маловато для открытия. Я лет тридцать назад впервые в такой позиции попробовал. Так что я тут открытия не усматриваю. – И напрасно. Смотри дальше. Картинки, достаточно откровенный по содержанию, сменяли одну другую и, наконец, в появившемся окне засветилась надпись «Касаткин – ты не прав!». – И это весь фокус? – разочарованно уточнил Родион Глебович. – Нет, голубчик. Фокус в том, что эта фраза была запрятана именно в тех графических файлах, которые ты просматривал. – Ты что, поместил её под кровать? – Не шути, ты не такой уже и бестолковый в компьютерном деле. Я просто нашел способ немного уплотнить графические форматы без какого либо ущерба для качества. А свободное место использовал для записи туда полезных сведений. – Получается, что твой корреспондент не обязан обыкновенно получать от тебя письма, а просто погуляет по порно-сайтам и в конце получит необходимые ему сведения? – Совершенно верно, Родиоша. Я всегда знал, что ты схватываешь на лету. Ну, с чем ты пожаловал в этот раз? – Работа как раз по твоей специальности. Вот эта девочка, – Родион Глебович протянул пакет отобранных фотографий, – У неё происходят изменения с лицом. Мне кажется, что оно становится всё больше симметричным. – Это может быть оптический обман, – предположил Хак. – Вот я и хочу, чтобы ты посчитал это предположение. Эти снимки надо сосканировать и проверить изображения на компьютере. Выбрать точки, например расстояние между глазами и подбородком, глазами и кончиком носа, ушки и другие. И вычислить некоторую функцию, числовое значение для оценки симметричности лица. – Ну, ты даешь, Кутузов. Это же сколько работы. Оцифровать, потом написать анализатор для твоих графических файлов. Это же целая диссертация в области криминалистики и математики. – За пустяками, я бы к тебе не обращался, – парировал Родион Глебович. – А она хоть того стоит, эта девчонка? Кто она? – Фотомодель. – Ты что, Родиоша, решил помереть от инфаркта. Она же тебя только один раз провезет по своим молодёжным клубам и дискотекам, и ты сляжешь. – Тут другой вопрос. Она хочет меня нанять для расследования. И аванс, между прочим, я уже получил. – Тогда другое дело. Значит так, ты пока сканируй все её фотографии в одно место, так сказать обработай реальные объекты, а я займусь виртуальными. У тебя есть какие либо её самые последние фотографии? – Самые последние у меня в фотоаппарате, я её больше двух часов назад фотографировал. Родион Глебович старательно сканировал оду за другой фотографии девушки, стараясь, как его просил Хак, выравнивать лицо по верхнему левому углу рамки считывания, когда его неожиданно озадачила реплика приятеля. – Редкая девочка тебе попалась. Это же надо, чтобы абсолютно симметрично на обеих щеках были совершенно одинаковые родинки? Они её портят – гораздо симпатичнее было бы с одной. – А в жизни у неё только одна родинка, на правой щеке, – уточнил Родион Глебович и, подумав немного, удивленно добавил, – А откуда ты взял это фото с двумя родинками? – Да у тебя в фотоаппарате. Там в SIM-ке шесть фотографий её и все с двумя родинками. Ты что, даже не посмотрел? Отзвонившись соседке и уговорив её погулять с собакой вечером и утром, Родион Глебович решил никуда не ехать, а всю ночь кропотливо, сканировать фотографии девушки, которых он отобрал почти триста штук. Хак «ушел в себя», казалось, никого не замечал вокруг и только на экране перед ним мелькали фрагменты лица, окна и какие-то письмена его компьютерного языка. Периодически, приятели прикладывались к коньяку и даже разбавляли его кофе и к утру, когда Родион Глебович оцифровал последний снимок, Хак удовлетворённо откинулся в кресле и сказал. – Тебе везёт, хотя не везёт, что правильнее. – Ты уж как-то поясни свои мысли, – попросил Родион Глебович. – Везёт потому, что я смог по твоей совсем не научной и сумбурной постановке задачи придумать функционал, который не сложно вычислить по фотографии лица, и который оценивает степень осевой симметричности. – Я всегда в тебя верил, – Родион Глебович разлил остаток коньяку, – А почему не везёт. – А потому, что я построил график этого самого функционала по времени, на основании твоих фотографий. Он колеблется, вроде затухающей синусоиды и плавно опускается к нулевой точке. И если в настоящий момент твоя девочка проходит зону локального подъема, т.е. её лицо максимально несимметрично, на локальном участке. То через 8-10 дней, если экстраполировать эту кривую, она войдет в зону максимального понижения функционала и кривая впервые коснется линии нулевого значения. То есть – через 8-10 дней её лицо будет абсолютно симметричным. А такое может быть только у покойных, так что поспеши к ней, пока она ещё жива. – Ты в этом уверен? – спросил поражённый Родион Глебович. – Как в том, что эта бутылка Henessy, которую мы выпили не последняя в нашей жизни. Я к этому выводу пришел ещё в пять утра, и всё это время проверял свои расчеты. Я даже академично оценил погрешность своих расчетов, она составляет тридцать восемь часов. То есть, опасный период для твоей девочки начнется через восемь дней плюс-минус тридцать восемь часов. Но ты не расслабляйся, если оценить среднее значение этой кривой сейчас и пол года назад, то она уже почти покойница. << Продолжение в книге >> 2